Сейчас я был в лучшем месте, но всё ещё были дни, когда я не мог выносить мужчину, смотрящего на меня из зеркала. Были дни, когда мне хотелось содрать кожу со своего тела и поджечь её. Дни, когда мне хотелось отбелить свою кожу дочиста и исчезнуть из этого жестокого грёбаного мира.

Закрыться в себе — вот как я сохранял рассудок.

Избегать физической близости — вот как я стирал его прикосновения.

Я хотел быть с Хоуп в сексуальном плане. Проблема была в том, что каждый раз, когда мы приближались к этому, она ласкала меня, обнимала, касалась так, что болезненные образы и воспоминания всплывали в моей голове, парализуя меня и уничтожая любое желание.

Определённые её прикосновения вызывали во мне вспышки жестоких воспоминаний. Случайные запахи и ситуации причиняли физическую боль. Мне было тяжело находиться в тесной близости с Хоуп, и это было чёртовски нелепо, но хуже всего было то, что, казалось, она сдалась.

Теперь она даже не пыталась добиться от меня чего-то большего, чем невинный поцелуй. Казалось, она смирилась с тем, что я никогда не смогу удовлетворить её потребности, и это разрывало меня на части.

Любовь ко мне причинила Хоуп боль, оставила шрамы и привела к трагедии, но она всё ещё была здесь.

Проблема была в том, что её не было рядом со мной.

Не по-настоящему.

Конечно, она спала рядом со мной каждую ночь и жила в моём доме, но её разум, этот удивительный разум, был далеко. Мне не нравилось думать об этом, и, эгоистично, я делал вид, что этого не происходит. Притворялся, что не теряю единственного человека, которого когда-либо любил.

Глубоко внутри я знал, что заслужил это.

Как могло быть иначе?

Восемь лет назад я ушёл от своей жены, не оставив ни звонка, ни сообщения, и это был отвратительный поступок.

Падение в бездну тьмы и наркотиков стало моим наказанием.

За то, что я сломал её.

За то, что я сломал нас.

Когда Хоуп простила меня, я знал, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

И я оказался прав.

Я знал, что она всё ещё любила меня — она бы не осталась, если бы не любила, — но теперь всё было иначе.

Этот отстранённый взгляд, который она носила, когда думала, что никто не видит, говорил мне, что её сердце больше не принадлежит мне.

Часть его теперь была где-то в другом месте.

Там, куда мне не дотянуться.

Она была самой доброй девушкой на свете, а я подвёл её худшим из возможных способов.

Я ушёл из дома.

Отказался от своего безопасного убежища.

Отказался от своей надежды…

Я заметил знакомый серебристый Ford Kuga, подъезжающий к моему дому, и мне пришлось подавить вспышку раздражения, пытавшуюся прорваться наружу.

Дерек.

Мой отец припарковался на месте, которое освободила Хоуп, и заглушил двигатель. Я наблюдал, как он вышел из машины и направился ко мне, нагруженный контейнерами, наверняка полными десертов и угощений. Это был его ответ на всё. Когда он не знал, что сказать или сделать, чтобы помочь человеку, он готовил еду и кормил его.

Я ненавидел своего отца.

Ненависть — сильное чувство, и, возможно, я не испытывал его так остро, но я точно не любил его так, как сын любит своего отца.

И, если честно, он не дал мне много причин для любви.

Отсутствующий и безразличный.

Таким я помнил человека, который сейчас шёл ко мне.

Пропавшим.

Отсутствующим.

Грёбаным призраком.

Как и всегда, когда я видел его, меня накрывали воспоминания прошлого…

— Она никогда не должна узнать.

— Джорд...

— Я серьезно, пап. Хоуп не должна знать об этом... обо мне. Никто из Картеров не должен.

Лицо моего отца исказилось от боли. Он сжимал губы, не зная, что сказать, а затем наконец опустил голову и тяжело вздохнул.

— Я бы хотел забрать у тебя всю эту боль, — прошептал он. — Все эти воспоминания…

Затем он поднял на меня взгляд, полный слез.

— Я чувствую себя бесполезным, — дрожащим голосом добавил он. — Я мог бы сделать больше.

Я сжал простыню так сильно, что побелели костяшки пальцев.

— Прошлого не изменить.

— Может, и так, но я могу изменить будущее, — твердо возразил он. — Я серьезно, Джордан. Я не хочу для тебя такой жизни. — Вздохнув, он добавил: — Ты видел меня. Ты на собственном опыте понял, что делает с человеком жизнь, полная демонов. Я не могу просто сидеть и смотреть, как ты идешь по тому же пути.

— Моя ситуация совсем не похожа на твою, — прошипел я.

— Ты голоден, Джорд? — спросил Дерек, вырывая меня из воспоминаний. — Я принес еды для всех. — Он с трудом удерживал в руках с полдюжины контейнеров. — Я упаковал что-то подходящее для малыша. Он здесь?

— Доброе утро, — сказал я, уступая хорошему воспитанию, и направился к дому вместе с отцом. — И нет. Райдер в детском саду.