— Можешь, — прохрипел он, доводя меня до грани безумия своим ртом. — Позволь себе почувствовать это... почувствовать меня.

Моя голова откинулась назад, ударившись о стену, когда волны удовольствия прокатились по мне.

Вцепившись в его волосы, я почувствовала, как моя киска судорожно сжалась, и я кончила.

На его лицо.

Беспомощная, я могла только дрожать, пока оргазм потрясал меня.

Это было так хорошо.

Так правильно.

Так, блять, правильно!

Но это было неправильно.

Так, блять, неправильно!

Я была в объятиях мужчины, и это был не мой муж.

Закрыв глаза, я позволила себе прочувствовать всё — его прикосновения, его объятия.

Его желание.

Его любовь.

О боже...

— Ты чувствуешь себя моей, — прошептал он, касаясь моих губ, пока нёс меня к кровати. — Будь моей.

Я не ответила.

Не могла.

Уязвимая и обнажённая, я стянула платье и бросила на пол, следом отправился лифчик.

Моё сердце колотилось, кровь пульсировала в венах, воздух застревал в горле. Он видел меня. Всю.

— Ты прекрасна, — прошептал он, скользя взглядом по моей обнажённой коже.

Я наблюдала, как он снимает футболку, бросает её на пол, затем опускает руки к поясу джинсов, обнажая своё невероятно красивое тело.

Интенсивность его взгляда парализовала меня, пока он смотрел на меня через тёмные ресницы.

Я не могла пошевелиться, даже если бы захотела.

Я была загипнотизирована этим мужчиной, заперта во внутренней битве между правильным и желаемым.

Правильным было одеться и уйти, но я хотела принять его в себя.

Я знала, что никогда не прощу себя, если уйду сейчас.

Он просто смотрел на меня, и в его глазах я находила всё, чего никогда не знала, что хочу, но внезапно отчаянно жаждала.

Моё сердце колотилось так сильно, что дыхание участилось, я дышала короткими, прерывистыми вздохами.

Я не была девственницей, но Хантер заставлял меня чувствовать, будто меня никогда не касались.

То, как его глаза скользили по моей коже, заставляло чувствовать, будто он первый, кто видит меня обнажённой. В этот момент я чувствовала себя невероятно уязвимой.

Когда его одежда оказалась на полу, он вернулся ко мне, и я жадно поцеловала его.

Притянув его тело к своему, я позволила себе погрузиться в бездонную лагуну удовольствия по имени Хантер Казарации.

— Хантер. — Его имя сорвалось с моих губ, как молитва.

— Я здесь, — просто ответил он, целуя мою шею.

Два слова, которые давали мне больше утешения, чем следовало.

В один момент он был надо мной, в следующий внутри, входя в меня одним резким движением.

Разбитая и растерянная, я вцепилась в его широкие плечи, погружаясь в каждое яркое ощущение и чувство, которым не было места в моём сердце.

Резкий, эротичный звук вырвался из его губ, прежде чем его руки крепко сжали мою талию. Он приподнял моё бедро, обвив его вокруг своей талии, и начал двигаться.

Ощущение его бёдер над моими было слишком интенсивным, создавая трение о мой чувствительный клитор, которое, как он чудесным образом знал, мне было нужно.

Это было слишком.

Он был слишком.

Мои чувства.

Всё.

Вскрикнув, я впилась ногтями в его твёрдую, покрытую татуировками грудь и уставилась в его ледяные голубые глаза, наслаждаясь тем, как его мышцы живота напрягались под моими прикосновениями.

Он был так хорош под моими руками.

Он был так хорош вообще.

Жар его кожи, твёрдость мышц, осознание, что я в руках мужчины, который не задумываясь заберёт жизнь за женщину, которую любит... это странным образом воодушевляло.

Он заполнил меня до предела, и я ахнула от давления, прежде чем прошептать:

— О боже.

— Прими меня в себя, Хоуп. — Он давил сильнее, проникал глубже, требовал большего с каждым толчком. — Почувствуй, каково это быть желанной.

Я откинула голову и громко закричала, когда знакомое напряжение наполнило моё тело, заставив киску сжаться, а тело задрожать.

— Быть любимой.

Я чувствовала.

Я могла.

О боже...

— Я подхожу тебе, Хоуп, — прохрипел он, его движения стали более резкими. — И я, мать его, готов.

Он был.

Он был.

О боже, он был всем для меня в этот момент.

— Плохое во мне — именно то, что нужно хорошей девочке в тебе, — добавил он, входя в меня, каждый толчок был безжалостным. — Хватит блять отрицать меня!

— О боже, — закричала я, цепляясь за него, как за якорь, пока волны экстаза накрывали меня с головой. Я кончаю… О боже, я кончаю…

Он прижал большой палец к клитору, и меня будто взорвало, я дергалась и тряслась под ним.

Хантер продолжал входить в меня, пока и сам не достиг предела, после чего рухнул на меня, весь покрытый потом, грубый и дикий.

Когда волны запретного удовольствия наконец схлынули, на меня обрушилась реальность и вместе с ней образ лица моего мужа. Меня охватил стыд.