И хотя я искренне любила Райдера, я не хотела становиться его постоянной нянькой больше, чем уже была.

Раздраженная и тонущая в разочаровании, я потянулась за телефоном на тумбочке.

Разблокировав экран, я сразу зашла в сообщения и начала печатать.

Хоуп: Тиган, кажется, я совершила огромную ошибку.

Я уставилась на написанное и молилась о божественном вмешательстве, но в ответ почувствовала лишь огромную волну вины.

Как я могла так поступить с Джорданом?

Как я вообще могла подумать такое, не то, что написать и отправить Тиган? Она уже была в ярости на Джордана из-за нашей последней ссоры. Если бы она получила подтверждение, насколько я несчастна, она устроила бы ему ад.

В полном отвращении к себе я стерла сообщение и швырнула телефон на кровать, а затем обхватила колени руками.

Я была ужасным человеком.

Только ужасный человек мог думать так, как думала я.

Тяжело вздохнув, я зажмурилась и тщетно пыталась успокоить свой бешеный разум.

Но ничего не вышло.

Тишина вокруг только усугубляла ситуацию в миллион раз, и когда через час прозвенел дверной звонок, я все еще тонула в своих неконтролируемых мыслях.

Я замерла посреди нервного срыва и решила, что стены и пол в этом доме, должно быть, отчаянно тонкие, потому что я отчетливо слышала, как Аннабель приветствовала гостя.

— Привет!

— О, привет… Хоуп дома?

О боже.

О.

Мой.

Гребанный.

Бог.

Как только я услышала знакомый мужской голос, я в ужасе выпрыгнула из кровати с широко раскрытыми глазами.

— О боже, что он здесь делает? — вскрикнула я, бросившись к комоду на другом конце комнаты, только чтобы удариться пальцем ноги о край кровати и чуть не убиться в процессе.

— Черт! — взвизгнула я, прыгая на одной ноге к цели.

Раскрыв верхний ящик, я схватила первые попавшиеся пижамные штаны и натянула их на себя. Затем взяла майку и быстро надела ее, прежде чем, прихрамывая, выбежать из комнаты.

Прошли недели с моего срыва на Саут-Пик-Роуд, и, хотя мы вернулись в статус друзей, с тех пор несколько раз встречались, теперь все было по-другому. Все стало интенсивнее, и я стала замечать его больше: как он двигается, его разные улыбки, смех, цвет глаз, который слегка менялся в зависимости от настроения.

Добравшись до лестницы, я услышала девичий смех Аннабель, доносящийся с кухни.

— Не могу поверить, как хорошо ты с ним ладишь, Лаки! Ему очень нравятся твои волосы на лице.

— Ну, я люблю детей.

— Это заметно… У тебя есть свои дети?

— Эм, нет.

— Но хочешь детей?

— Конечно. Когда придет время.

— Это очень приятно знать…

Фу.

Эта стерва явно заигрывала.

С включенным режимом стервы и забыв про ушибленный палец, я пошла вниз по лестнице, полностью готовая положить этому конец.

Терпеть, что мне приходится делить мужа с этой женщиной, было достаточно плохо, но я не собиралась делить с ней еще и Лаки!

Ладно, я понимала, что это полный бред и Хантер мне никто, но, черт возьми, она не могла его заполучить.

Ни за что.

Как женщина с миссией, я зашагала к кухне и распахнула дверь, чувствуя себя измотанной и, если честно, немного ревнивой и безумной.

Однако, как только мой взгляд упал на Хантера, стоящего посреди нашей маленькой кухни и подбрасывающего Райдера на руках, мое раздражение испарилось, а яичники взорвались.

Без шуток.

Вид этого крутого парня, покрытого татуировками и, будем честны, источающего сексуальность, с ребенком на руках вызвал у меня сильнейшую биологическую реакцию.

Мое сердце бешено заколотилось при виде его.

Я не могла его успокоить.

Оно стучало в груди, будто я пробежала марафон.

Волнение от того, что он здесь, и предвкушение того, зачем он пришел, заставило мое тело дрожать.

Я не ожидала этого — его.

Я не знала, что могу чувствовать такое, просто встретившись с мужчиной взглядом.

Один взгляд на лицо Аннабель сказал мне, что у нее та же проблема.

Моя спина мгновенно выпрямилась.

— Что ты здесь делаешь? — мой тон был резким, граничащим с грубостью.

Хантер повернулся и посмотрел на меня.

— Привет, подруга. — Он подмигнул и одарил меня одной из своих ослепительных улыбок. — Классная пижамка.

Я на секунду растерянно посмотрела на свою пижаму, а затем покраснела, как свекла.

— Я просто писательница лет двадцати с небольшим, которая проводит дни в пижаме с котиками и съедает тонну Oreo.

— Если что, ты выглядишь чертовски хорошо для женщины, которая съедает тонну Oreo…

Я потрясла головой, чтобы прояснить мысли, и мой взгляд упал на продолговатый конверт в его руке.

Вид конверта и мысли о том, что в нем может быть, заставили мое сердце бешено стучать.

— Что это? — спросила я, не смея надеяться.

Он не мог помнить.

Не мог.