Мне следовало прислушаться к предупреждению Ноа.

Мне следовало держаться подальше.

Я не сделал этого.

И теперь я подсел на неё.

Она ждала, что я уйду.

Она была готова смотреть, как я ухожу от нее.

Тот, кого она называла мужем, так ее изуродовал, что она больше не верила, что она достойна любви.

Восемь лет заброшенности искалечили ее настолько, что она смирилась. Жила той жизнью, которую, как ей казалось, заслужила.

Но она заслуживала большего.

Гораздо большего.

И я собирался дать ей это.

Наверное, я и правда ебнулся, потому что вместо злости на ее колкости и низкие удары я чертовски радовался, что наконец-то она ожила.

Она извергалась, как вулкан, прямо здесь, в кабинете ее отца, и я не мог быть счастливее.

Самое время, блять.

***

Хоу п

Хантер наклонился вперед, уперся локтями в стол и уставился на меня.

Я откинулась в кресле и просто смотрела в ответ.

Почему он не уходит?

Почему он все еще здесь?

— Кто-то вроде меня? — наконец произнес он с усмешкой.

— Преступник, — выпалила я.

— Абсолютно, верно, — парировал он с ухмылкой. — Я убивал раньше и, скорее всего, сделаю это снова.

Господи! Он так бесил меня, что я не была уверена смогу ли смотреть на него снова, не проиграв битву с добродетелью и не выцарапав ему глаза.

Тут же я налепила мысленный цензурный стикер на эту идею и отругала себя. Я не думала так. Я не была такой девушкой. Вся эта дикость и безумие у Тиган. Я же зрелая, собранная подруга.

Что он со мной делал?

Во что он меня превращал?

— Ты не понимаешь, как это неправильно? — прошипела я.

Улыбка, расползающаяся по его лицу, только подлила масла в огонь, и я не смогла сдержаться:

— Ты сжег дом с невинной женщиной внутри.

Хантер кивнул, даже не пытаясь отрицать.

— Да, малышка. И ты дала мне алиби.

Он снова переменил позу, но не сделал ни малейшего движения, чтобы встать и уйти.

Скорее наоборот, выглядел так, будто устраивался поудобнее.

Это выводило меня на новый уровень ярости.

— И еще, — резко добавила я. — Мой отец не хотел, чтобы я знала о Дэвиде, но ты рассказал! — Я выплюнула слова, будто перечисляла его преступления.

Я не понимала, откуда взялась эта внезапная агрессия, но, кажется, не могла ее сдержать. Я бросалась словами, отчаянно пытаясь спровоцировать его реакцию.

Опять же, не знаю зачем. Но он был здесь, и сейчас он стал мишенью для моей боли.

Он оставался.

Он, черт возьми, всегда оставался.

Несмотря на мою нерешительность и иррациональность.

Он не бросал меня.

Он не уходил.

Он оставался.

Я ненавидела это!

— Ты знал, что это расстроит меня, но все равно выложил все как есть. Зачем? — потребовала я. — Джордан никогда бы так не поступил. Он никогда не сказал бы мне то, что, как он знает, меня расстроит.

Я дразнила его, упоминая Джордана.

Зачем, понятия не имела.

Но определенно дразнила.

— Конечно, не сказал бы, — резко ответил Хантер, сжимая челюсть. — Потому что он предпочитает держать тебя в неведении и лгать. — Он фыркнул, прежде чем добавить: — Настоящий, блять, образцовый парень!

— Он хороший человек, — прошипела я. — И все, что он делал — это пытался защитить меня, чего не скажешь о тебе, дружок!

— То есть, если я честен с тобой, значит, я тебя не прикрываю? — спросил он. — Я говно за это? — Он провел рукой по волосам, явно раздраженный. — Я не буду лгать тебе, чтобы защитить твои чувства, потому что это херня! Ты не ребенок, ХК. Ты взрослая женщина и заслуживаешь соответствующего обращения, — хрипло прошипел он, не давая мне ответить. — Когда ты со мной, ты моя чертова ровня. Между нами никогда не было этой дурацкой гендерной игры. Ты никогда не была одной из тех беспомощных женщин, которые хотят, чтобы их берегли лишь потому, что у них есть киска, так что не начинай притворяться сейчас.

Когда я не ответила, он откинул голову и рассмеялся без тени веселья.

— Не знаю, Хоуп. Честно, блять, не знаю.

С этими словами он встал и направился к двери.

— Наконец-то, — выдохнула я, игнорируя боль в груди, пока смотрела, как он уходит. — Ты понял намек и уходишь.

Мои слова заставили Хантера замереть на полпути.

— Тебе нужен кто-то, на ком можно сорваться, ХК? Кто-то, кому можно выплеснуть свою боль? — Резко развернувшись, он вернулся к столу и наклонился над ним.

— Отлично. Давай свое худшее, малышка. Выпусти все. Вали на меня все, что сделал этот долбаный ублюдок. Потому что, в отличие от твоего замечательного мужа, я не уйду, когда ты нуждаешься во мне. Я такой ужасный, эгоистичный урод.