— Она — моя дочь, — рыкнул отец в ответ. — Неважно, восемь ей лет или восемьдесят, она всё равно мой ребёнок. Мой первенец. И всегда будет. И никто, слышишь, никто не будет говорить о ней так. Пока я дышу.

— Тогда она явно унаследовала это от тебя, — процедила Карен, подходя к Дереку. — Видимо, семейное.

— Это ещё что должно значить? — потребовала мать, резко подняв голову.

— Ну, скажем так, в твоей дочери куда больше от Кэмрин Фрей, чем от тебя, Ли, — холодно заявила Карен.

Ауч.

— Ну ты и мать года, блять, — прошипел отец, встав на защиту мамы. — Влезла со своим мнением с опозданием лет на двадцать.

— Кайл! — предостерегающе бросил Дерек.

— Кайл — ничего, — резко ответил отец. — Хочет поговорить о провалах в воспитании — пусть сначала в зеркало посмотрит.

— Словно ты сам безупречен, Кайл, — хрипло сказала мама Джордана.

— Никогда такого не говорил, милая, — отозвался отец. — Я много ошибок совершил, но я люблю своих детей. Каждого из них. От макушки до пят.

Господи.

Мой папа.

Я знала, он должен быть в ярости и смятении, но он здесь. Он защищает меня. Он даёт понять всему миру, что любит меня так же, как всегда.

Это и есть определение безусловной любви.

Любить несмотря на разочарования и боль.

Моя мама любила меня не меньше, и я это знала, но она была измучена и напугана.

Папа был силой в нашей семье.

В этот момент, глядя на него, я вспомнила, каким он всегда был для меня.

Человеком, которого я обожала всю жизнь.

Человеком, который был моим героем.

Человеком, которым он всё ещё был.

— И я поклялся каждому из них в день их рождения, что буду защищать их с первого вздоха до последнего своего, — продолжал бушевать отец. — И, чёрт возьми, я не собираюсь останавливаться.

— Отлично, — зарычал Дерек. — Ты разбирайся со своей семьёй, а я со своей.

— Чертовски правильно, — прорычал отец.

Они уставились друг на друга, не отрываясь, пока Дерек наконец не покачал головой и не сказал:

— Я ухожу.

С этими словами он прошёл мимо моего отца и вышел из дома, а Карен следом за ним.

— Я это предвидел ещё двадцать лет назад, — проворчал отец. — Всегда знал, что закончится слезами, Ли. — Опустив плечи, он подошёл к столу и тяжело опустился на стул рядом с мамой. — Говорил же вам тогда всем, эти двое вместе, рецепт катастрофы. Но, конечно, меня, блять, никто не слушает.

Мама протянула руку и положила ладонь на его руку. Затем она подняла взгляд, уставилась на Хантера и произнесла:

— Ты больше не желанен в моём доме.

***

Лаки

— Ли, милая, просто успокойся на минутку…

— Я хочу, чтобы он ушёл из моего дома, Кайл, — прошипела она, не сводя с меня глаз, глядя на меня так, будто я был грёбаным паразитом. И, чёрт возьми, может, так оно и было. — Немедленно!

— Ты не можешь просто выгнать его, мама! — закричала Хоуп. — Ты не знаешь всей истории!

— Я знаю достаточно, — отрезала Ли. — Достаточно, чтобы понять: я не хочу его в своём доме и рядом со своей семьёй.

— Мам!

— Пожалуйста, уйди из моего дома.

— Мама, ты не можешь его выкинуть.

— Я уже впустила в этот дом слишком много волков в овечьей шкуре. И, похоже, ты просто ещё один из них. Я хочу, чтобы ты ушёл.

— Давайте все просто заткнёмся на секунду, — вмешался Кайл. Повернувшись к жене, он сказал: — Принцесса, пойдём прогуляемся, остынем. Тут есть вещи, о которых тебе стоит узнать…

— Не надо, — резко перебила Ли, переводя взгляд на мужа. — Вы все, видимо, думаете, что я дура. Так вот, я не дура. Я тоже кое-что вижу, Кайл. Например, следы на лице нашей дочери с тех пор, как она связалась с ним. Все плохие вещи, что случались в последнее время? Он всегда в центре. Всегда. И ложь? Джордан в больнице? Секреты? — Ли покачала головой. — Я больше не позволю себя втянуть в очередную паутину лжи. — Она снова посмотрела на меня и, указав дрожащим пальцем, добавила: — У тебя есть минута, чтобы покинуть мою территорию. Переступишь за этот порог на секунду дольше, вызову полицию.

Это был не первый раз, когда мне говорили, что я не желанен в чьём-то доме.

Но это был первый раз, когда это по-настоящему больно.

До чёрта больно.

— Господи, Ли! — закричал Кайл, но я покачал головой, давая понять, что нет смысла продолжать.

— Не переживай, Кайл, — сказал я, игнорируя жгучую боль предательства. — Я уже ухожу, мужик.

Я повернулся к Ли.

— Мне жаль, что я наделал, но не жаль, что я люблю вашу дочь, — сказал я ей, а затем развернулся и направился к выходу.

Маленькая рука схватила мою, и тут же рядом со мной оказалась Хоуп, она встала прямо рядом.

— Если ты его выгоняешь, мама, то выгоняешь и меня, — предупредила она, крепче сжав мою ладонь. — Я серьёзно. Если он выйдет за ту дверь, я пойду с ним. И не вернусь.

Я не мог так.