— Я не могла пошевелиться! Моё тело просто отказало. — Из её груди вырвался сотрясающий рыданиями всхлип. — Он всё повторял, что любит меня, а я всё просила его остановиться. Но он не слушал! — Она бросилась ко мне, забравшись на колени. — Пожалуйста, — всхлипывая, цеплялась за меня. — Ты должен мне поверить… Я не хотела этого… я правда не хотела!

— Поверить тебе? — Я откинул голову, чтобы посмотреть ей в лицо. — Конечно, я тебе верю, Хоуп.

— Хуже всего то, — всхлипнула она, — что, мне кажется, он даже не понял, что делает, понимаешь? Вот что самое страшное.

Нет.

Страшно — это когда ему всё сходит с рук, потому что он был пьян.

Страшно — это когда женщина говорит "нет", а мужчина игнорирует её.

А самое, самое страшное — это когда он её изнасиловал.

***

Хоуп

Он поверил мне.

Я рассказала ему самую уродливую правду своей души, самый травмирующий и невыносимо болезненный опыт в своей жизни, и Хантер поверил мне, без тени сомнения.

Он не подверг мои слова сомнению.

Он не стал копаться глубже.

Он просто принял то, что я сказала, и справился с этим.

Он не сорвался.

Он остался рядом со мной.

Всю оставшуюся ночь я цеплялась за его тело, нуждаясь в его прикосновении, чтобы не потерять опору, нуждаясь в безопасности.

И позже, той же ночью, когда мы, наконец, легли спать, он не стал обращаться со мной иначе, узнав правду.

Наоборот — он отдал мне всё, и даже больше.

Любил меня, пока я не смогла больше держать глаза открытыми.

Моя последняя мысль перед тем, как уснуть в его объятиях, была: Завтра…

Завтра я расскажу ему о ребёнке.

ГЛАВА 52

Лаки

Когда я выскользнул из своей квартиры посреди ночи, оставив Хоуп спящей в моей постели, это было из-за звонка, который я получил от G.

У него было для меня новое задание, и у меня нашлась для него парочка отборных слов в ответ.

Однако, когда я уже направлялся к своему пикапу и заметил ту же чёрную «Камаро», которая следовала за Хоуп, где бы она ни была, припаркованную у моего дома, мой гнев немного поутих.

Гонсалес держал своё слово, охрана — так что у меня не было причин отказываться от своей части сделки.

Но когда я разобрался с делами, пришло время заняться личным.

Я нашёл его на четвёртом этаже, в палате 38.

Глядя через маленькое прямоугольное окно в двери, я смотрел на человека, который причинил Хоуп столько боли.

Он был один.

Тихо пройдя мимо спящей медсестры у двери, я вошёл в палату и аккуратно закрыл за собой дверь, после чего подошёл к пустому стулу у его кровати.

Устроившись на стуле, я положил руки на подлокотники и наблюдал, как он спит.

Он хотел умереть.

Я мог бы всё уладить быстро.

Никто бы ничего не узнал.

Я был очень изобретателен.

Так почему же я не двигался?

Он не заслуживал пощады.

Око за око.

Изнасиловал мою женщину — я забираю твою жизнь. Простая арифметика.

Бил её.

Шантажировал её.

Принуждал её.

Я ждал, пока поднимется то самое инстинктивное чувство, что появляется перед убийством.

Но оно не приходило.

Вместо ярости я чувствовал жалость.

Я не хотел этого чувствовать, потому что он не заслуживал ни капли.

Он открыл глаза и повернулся ко мне.

— Чего ты ждёшь?

— Не знаю, — честно ответил я.

— Я это заслужил, — прошептал он.

Я кивнул.

— Да, заслужил.

— Она… — Он закрыл глаза, и я увидел, как по его щеке скатилась одинокая слеза. — С ней всё в порядке?

— Её изнасиловал монстр, которому она доверяла. Как ты думаешь, с ней всё в порядке?

Он вздрогнул от моих слов.

И правильно. Он этого заслужил.

— Я не понимал, что делаю той ночью, — выдавил он. — Я был пьян, возможно, под кайфом. В голове творился полный бардак.

— Мне плевать.

— Я даже не помню, — прошептал он.

— Мне плевать.

— Я не хотел причинять ей боль.

— Я пришёл сюда, чтобы убить тебя.

— Я знаю, — прошептал он. — Я ждал тебя… Надеялся, что ты придёшь.

— Я перебирал всё в голове последние месяцы, — спокойно объяснил я, хотя как мне удавалось оставаться спокойным, я не понимал. — Все возможные способы. Бесконечное число вариантов, как покончить с твоей жизнью. — Я наклонился вперёд, упершись локтями в колени. — Но этой ночью я понял кое-что. — Я посмотрел на его истощённое лицо и покачал головой. — Там больше нечего заканчивать, да?

— Просто сделай это, — прохрипел он.

— Последние тринадцать лет я никогда не колебался, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Мне было плевать.

— Тебе всё равно на меня, — выплюнул он.

— Да. Всё равно. Но я люблю её, — сказал я. — Мне небезразлична она. А ей небезразличен ты.

Он снова вздрогнул.

— Ей не стоит…