Дерек даже не спросил, хочу ли я туда ехать — я ехал, и точка. Он сказал, что я могу ненавидеть его всю оставшуюся жизнь, если мне от этого станет легче, но он сделает всё, чтобы я остался жив.

Я хотел ненавидеть его за это, за то, что он отобрал у меня контроль над собственной жизнью, но не мог.

Не после того, как он просидел у моей кровати восемнадцать часов подряд, пока я проходил через настоящий ад ломки.

Мама оставалась со мной какое-то время, но Дерек отдал ей ключи от своего дома и отправил её туда, когда рвота и понос стали настолько невыносимыми, что я попытался разбить себе лицо о бачок унитаза.

Он остался. Отгонял врачей и медсестёр, когда они хотели привязать меня к кровати.

В разгар боли и безумия я до сих пор отчётливо помню, как он сказал:

— Подойдёте к моему сыну с этими штуками — я вам их в зад засуну.

Когда я сорвал бинты и пытался снова разодрать швы, он держал меня в объятиях и снова и снова говорил, что любит меня, пока я не перестал сопротивляться.

Я всё ещё не выбрался из этой тьмы.

Даже близко нет.

Я по-прежнему хотел содрать кожу с костей и облиться ледяной водой, лишь бы остановить огонь, ползущий по венам.

Но я снова мог думать.

Я снова понимал, что мне говорят.

Мир перестал быть туманом.

И я, чёрт побери, ненавидел это.

Я не хотел просыпаться.

Не хотел чувствовать.

Я больше не мог с этим справляться.

Я не мог больше блокировать это.

Не мог больше выгонять его из головы.

Охваченный отчаянием, я поднялся с кровати, обдумывая все возможные способы покончить с этим, как только доберусь до ванной и закрою дверь.

Моё тело дрожало, я попытался сделать шаг и не смог.

Истощение сдавливало сердце, оставляя меня пустым внутри.

— Папа, — прохрипел я, когда ноги подкосились.

Я был на грани.

Вся боль.

Вся злость.

Вся обида.

Я не мог это больше чувствовать.

— Я здесь, — раздался его голос, прорвавшийся сквозь мой мрак. Его руки подхватили меня прежде, чем я рухнул на пол. — Я с тобой, — прошептал он, заключая меня в объятия. — Всегда.

— Папа, — плакал я, слёзы текли по щекам. — Папа…

— Я держу тебя, Джордан, — пообещал он, поддерживая меня. — Ты в безопасности, сын.

— Пусть это закончится, — умолял я, захлёбываясь слезами, пока рыдания не сделали меня абсолютно беспомощным. — Забери это у меня. — Я мотнул головой и выдохнул сдавленный крик, он вырвался из самой тёмной глубины моей души. — Я больше не могу! Я больше не выдержу!

— Ты не один. — Обняв меня за плечи, он положил ладонь на моё лицо и притянул ближе, принимая весь мой вес. — Я здесь, рядом, сынок.

Это был первый раз, когда я позволил мужчине коснуться меня и не сошёл с ума.

Я был настолько сломан.

Я хотел его поддержки.

Мне нужно было его прикосновение.

Но я до смерти боялся это почувствовать.

Боялся впустить всё обратно.

Потому что те чувства, которые я держал на расстоянии, были именно тем, что могло меня убить.

Если я позволю себе их прочувствовать.

— Я найду тебе помощь, — продолжал он. — И всё время буду рядом. — Он подвёл меня к кровати и сел. Я обмяк и позволил себе упасть в его объятия. Позволил себе опереться на него телом и душой.

Впервые в жизни я позволил себе поверить ему.

— Я никогда не откажусь от тебя, — прошептал он, поцеловав меня в макушку. — Ты мой сын, и я люблю тебя больше всего.

Я задрожал всем телом от его слов.

— Мы устроим тебя в этот центр и, если захочешь, я останусь там с тобой. А потом мы выберемся отсюда. Ты и я, Джорд. Мы увидим мир, дружище. Всё, чего ты захочешь. Составим список мечт и исполним всё до последнего.

Слёзы текли по моему лицу, его слова потрясли меня до глубины души.

— Я люблю тебя больше всего на этой планете, и я сделаю всё, чтобы ты стал лучше, сын, — добавил он хрипло и искренне. — Ты — мой номер один.

ГЛАВА 48

Хоуп

Когда я проснулась этим утром, до того, как увидеть Хантера голым и растянувшимся на животе, из-за отвратительно громкого звука моего телефона.

Растянувшись, я вылезла из-под одеяла и начала шарить по полу в поисках моего телефона.

Когда я нашла его, я быстро провела большим пальцем по экрану и прижала его к уху, не удосужившись проверить, кто звонит.

— Привет?

— Хоуп. — Голос моей матери спустился. — Где ты?

— Мама? — Нахмурившись от звука ее тона, я села. — В чем дело?

— Можешь ли ты вернуться домой? — Она ответила на мой вопрос собственным вопросом. — То, что я должна сказать тебе, это не разговор, который я хочу вести по телефону.

— Хм… — нервно посмотрела я на Хантера, который теперь не спал и наблюдал за мной. — Да, я могу приехать.

— Увидимся в ближайшее время, — было все, что она сказала до того, как линия отключилась.