Дальше пошла нудная часть, вторая за сутки... Конец пучка, который уходил по столбам вглубь деревни, я распустил на отдельные нити и каждую начал лепить к сверкающим накопителям, по нити на кирпич, благо заряженные узоры в темноте видно превосходно.

Свободные участки скручивал между собой, чтобы не болтались и не липли к кладке, и узел за узлом собирал из этого хозяйства единый жгут. Где-то на середине обнаружил, что разговариваю с узлами вслух, и решил считать это признаком слаженной работы. Пальцы под конец склеились намертво, зато когда небо над лесом начало светлеть, у меня получилось что-то вроде выпрямителя Основы, хотя как эту штуку правильно называть, я даже не представляю.

Принцип тот же, что я готовил для будущей будки, только в роли куба теперь вся башня разом. Тысячи кирпичей одновременно дернуться не могут, и на выходе вместо рывков получается слабо пульсирующий поток. До идеала далеко, но разница видна даже без анализа.

Побочный эффект, правда, тоже нашелся, башня низко загудела, гул отдавался в кладке и уходил куда-то в землю, и стражникам наверху это не понравилось.

— Рей, — свесился один из них с парапета. — Она гудит.

— Слышу.

— А раньше не гудела.

— Раньше она и не работала, — затянул я последний узел. — Привыкайте, это на недельку.

— А она не развалится?

— Она штурм пережила, гул тем более переживет. — махнул я рукой, хотя и было желание добавить «но это не точно». — На крайний случай в ней восстановители есть, сама себя и подлатает. — опять же, наверное…

Наверху помолчали, потом завязался негромкий спор о том, можно ли спать в гудящей башне, и стало ясно, что моя консультация больше не требуется.

Спрыгнул вниз и не поленился добежать до ближайшего к воротам погреба. Из дома на шум вышел заспанный мужик и начал бурчать, что по чужим дворам в такую пору не шастают, но разглядел меня и осекся, а потом даже вынес лампу.

В погребе я встал напротив руны и оторваться уже не смог. Работает, собака! Узор светился ровно, без рваных вспышек, только едва заметно подрагивал в такт пульсации, и в его свете даже мясо в корзинах выглядело внушительнее. Вытащил кусок поближе и сосредоточился.

[Анализ предмета...]

[Анализ завершен]

[Объект: мясо кабана]

[Состояние: свежее. Слабое воздействие руны консервации]

[Срок до потери свойств: 14-15 дней]

Две недели! И это сырое, в обычном погребе, а уж то, что закоптили или сварили в жире, легко пролежит до самых холодов. Мужик с лампой топтался рядом и в подробности не лез, но взгляд у него делался всё более хозяйским, и в этот погреб, чувствую, скоро начнут водить гостей.

Пока добрел от ворот до площади, небо над крышами заметно посветлело. По ощущениям сейчас часов пять утра, а может, уже и ближе к шести. Утро выдалось прохладным, и это особенно хорошо чувствуется, когда из одежды на тебе одни драные штаны, а сам ты чумазый с ног до головы. Зато Основы полно, она горит под кожей и требует выхода, и руки аж чешутся пойти и лепить кирпич. Вот только дел накопилось столько, что глаза разбегаются, и каждое должно быть сделано как можно скорее, желательно сегодня.

Хочется бежать и делать прямо сейчас, тем более что нормальные столбы под линию никто за меня не поставит. А можно, кстати, подпитать лазарет, тоже будет полезно, он и так забит битком, причем только теми, кто физически не способен оттуда сбежать. Сердца в нем трудятся два, одно кормит само бревно, второе руны восстановления, и если подать больше мощности, то и пыльцы будет больше? Правда, тогда и восстановителям придется добавить, иначе волокна износятся быстрее, чем руны успеют их залатать...

Даже интересно посмотреть, как эта система вообще работает. Так что не сдержался, дошел до лазарета и приоткрыл дверь, и в лицо тут же ударил ворох белесой пыльцы. Поскорее забрался внутрь, прикрыл за собой створку и обратил внимание, что ногам сразу стало тепло. То ли на улице действительно холодно, то ли тут решили натопить и хорошенько пропотеться, не знаю. Но стоило телу согреться, как глаза сразу начали слипаться, вот только лечь тут всё равно негде. На койках люди, на полу тоже, и даже на лавке сидя спят бедолаги в окровавленных повязках.

— Хорг тут уже всё починил, — долетел голос из угла, и следом кто-то хрипло закашлялся.

Повернулся на звук и в полумраке подсвеченного пыльцой помещения разглядел перемазанное лицо Барна. Подмастерье Бьерна, крепкий парень чуть постарше меня, и попал он сюда явно не с царапиной.

— Да, руку отгрызли, — криво усмехнулся он. — Теперь я тебе точно не конкурент.

Несколько секунд я не мог найти, что ему на это ответить. Так-то он и с двумя руками конкурентом не был, но сам он, видимо, считал иначе.

— В смысле теперь не конкурент? — усмехнулся в ответ. — Протез тебе сделаем, руку-шпатель. Будешь главным штукатуром в деревне.

Похлопал его по здоровому плечу, на что Барн рассмеялся и закашлялся.