На самом деле шутки шутками, а на живую руку руну не нанесешь, тогда как протез дело другое, так что в моей шутке есть доля правды. Понятно, что инструмент с рунами лучше держать в здоровой руке, и хорошо, когда этих рук целых две, но... Поднял голову и посмотрел на лежащих вокруг по-новому.

Во время обороны все были в боевом раже и ни о чем таком не думали, всем хотелось одного, поскорее прогнать врага и вернуться к спокойной жизни. А вместо этого десятки людей потеряли конечности, и я только сейчас сообразил, что даже не знаю, сколько народу погибло. Как-то слишком занят был, а в работе не до подсчетов.

И лица-то кругом знакомые... Вот у этого мужика я когда-то купил бревно для формовки черепицы, и оно до сих пор валяется у меня где-то во дворе. А вон тот дядька без ноги, помню, Рея еще до моего появления яблоками угощал. Стражник у дальней стены лежит совсем бледный, его, похоже, зацепило ядом, а у его соседа перемотаны правая рука и нога, и дышит он с тяжелым хрипом. Кости справа переломало знатно, будто бык потоптался.

А ведь стоит учитывать, что без лазарета каждого из них ждала бы только смерть, а так они хотя бы частично восстановятся. И могли бы, возможно, восстановиться полностью, будь этот лазарет сделан чуть лучше. Пустить в дело всю тушу древнего живого дерева, а не одно бревно, дать ей вдоволь питания и рун посерьезнее, и в этих стенах начнут происходить настоящие чудеса.

Постоял еще немного, развернулся и вышел наружу. Холодный воздух после натопленного лазарета пробрал до костей, но неприятные мыслишки он никуда не прогнал. Планы роились в голове, перебивали друг друга, и непонятно, за что хвататься прямо сейчас. Может, раз уж светает, пойти спокойно полепить кирпичи? Надо же будет когда-то начинать, без них всё равно никак.

Пока шастал по площади и прикидывал, услышал, как неподалеку скрипнула дверь. Огляделся по сторонам, а это староста вышел из своего дома. Он задержался на крыльце, глянул на меня и уже собрался куда-то идти, но у меня-то задач на поколения вперед, так что раз сам попался, пусть отдувается.

— Староста! Тут такое дело... — подбежал я к нему. — В общем, подвалы запитал, руны консервации нанес, и сейчас они худо-бедно работают. Но этого надолго не хватит, надо склады организовать. Как раз вон там место освободилось, протянем туда линию из нитей, проложим дорогу. Выроем яму метра в два, зальем бетон с гидрофобизацией. Щебень из голема возьмем, в него и рун много влезет. А еще надо бы выделить участок побольше под промзону, я собираюсь поставить там несколько водяных колес, одно под молот, другое под токарный станок, и есть еще задумки, например...

— Рей, — отсек мой словесный понос староста. — Иди спать.

— Но... — замялся я. — Как спать-то? У нас сердце разрушается, продукты портятся, надо еще столько всего сделать. Установить выпрямители потоков Основы, и это срочно...

— Рей, — снова перебил староста. — Сколько дней до разрушения по твоим прикидкам?

— Ну, около четырех-пяти... — протянул я.

— Мясо долго пролежит под твоими рунами? — продолжил он допрос.

— Недели две в лучшем случае... Но это если сердце раньше не развалится.

— Так вот, иди и спи. Пока спишь, ничего не пропадет, — кивнул он. — А как проснешься, приходи, соберем совет и всё обсудим.

— Но...

— Хорг официально отказался от тебя как от подмастерья, — добил меня староста.

— В смысле?! — возмутился я. — Чего ему не понравилось-то?

— Он меня отдыхать не пускал, пока я не подписал официальную грамоту и не назначил тебя мастером, а для этого пришлось отказаться от подмастерья, — развел он руками. — Так что, мастер Рей, жду тебя сегодня вечером, обсудим новый план застройки с учетом... — староста на секунду задумался. — С учетом вынужденной перепланировки. Придешь днем — не приму.

Глава 3

Лагерь открылся за поворотом дороги, и Кральд невольно замедлил шаг. Рвы вырыты по учебнику, колья торчат из бруствера ровным частоколом, подходы перекрыты со всех направлений. Белые одинаковые шатры натянуты по шнурку, и между ними неспешно перемещаются люди в чистых накидках с королевскими гербами. У ближайшего костра сидела четверка пехотинцев и протирала мечи, которыми сегодня ни разу не ударили. Да и вообще, вполне вероятно, этими мечами и не пользовались никогда по назначению.

Кральд шел во главе своей колонны, и засохшая кровь на его лице стягивала кожу при каждом движении скул. Чья кровь, уже не разобрать, своя мешалась с чужой где-то на третьей твари, а дальше считать перестал. Кулаки сжимались сами, и разжать их стоило усилий, за несколько часов боя мышцы одеревенели и отказывались слушаться.

Позади тянулась вереница его людей. Гвардейцы шли молча, кое-кто прихрамывал, у Далмера снова пострадал нагрудник, на этот раз вмятина пришлась на правый бок, и пластина при каждом шаге издавала тихий противный скрежет. Далмер, впрочем, и в этот раз на мелочи не жаловался, просто шагал ровно и смотрел перед собой.