- Нет, – так же тихо ответила я, не отводя взгляда от белобрысой дамы. – Я им не доверяю. Рожи у них неприятные. Слишком уж сладко поют. Прямо скрипит на зубах эта фальшь.

- Тогда сматываемся?

- Ага, – кивнула я.

Глава 5

Я наклонилась, подхватила свой дорожный плащ с пола и накинула его на плечи, демонстративно затянув шнуровку у горла.

- Куда ты собралась, дорогая? – дама обворожительно улыбнулась, но ее глаза оставались холодными как лед.

- Домой, – я не менее сладко растянула губы в улыбке, что аж скулы свело.

- Но твой дом теперь здесь.

Королева сделала знак стражникам, которые до этого стояли словно мраморные изваяния у огромных дверей. Высокие фигуры в доспехах из полированного голубоватого металла шагнули вперед и предупреждающе скрестили копья, преграждая путь к выходу.

Я медленно повернулась к хозяйке бала.

- Значит, гостья, да? «Дом родной»… – я растянула слова, пропитывая их едкой иронией. – А чего тогда запираете, как в тюрьме? А? Вот ведь, правильно говорят – первое впечатление самое верное. А вы знаете, какое у меня сложилось о вас? Хм…как бы это повежливее? Хотя…к трольей бабушке вежливость! Вы как лишай на заднице в летний зной. Вроде и мелочь, а неприятненько…

Ее безупречная маска дрогнула на долю секунды.

- Мне жаль, что у тебя сложилось такое впечатление, – сказала она, без тени сожаления в елейном голосочке. – Позволь нам доказать свою гостеприимность. Тебе здесь понравится, я обещаю.

- А мне жаль, что у вас, судя по всему, проблемы не только с гостеприимством, но и со слухом, – хмыкнула я, засунув руки в карманы плаща. – Честное слово, лучше бы вы не бриллианты скупали, а оздоровлением занялись. Потому что мне здесь УЖЕ не нравится. И боюсь, вам тоже не понравится, когда я у вас тут буду «гостить»… В общем, пока не поздно, предлагаю разойтись на мирной ноте. Я – туда, вы – продолжать свой тоскливый бал.

- Эвелинаочка, милая, – ее голос стал тверже, – ты – невеста…

- Снежного Барсика, помню-помню! – фыркнула я, махнув рукой.

- …Снежного Зова, – поправила она, и в глазах засверкали ледяные искорки.

- Ну, если бы был Барсик, может, я бы еще и подумала, – пожала я плечами с преувеличенной мечтательностью. – Знаете ли, имею слабость к пушистым попкам и усатым мордам. А так… Можете оставить себе этого жениха, кем бы он там ни был. Не нужен он мне.

- Не «он»… – прошептала королева, и по залу прошел нервный шорох. – «Оно». Это… не человек.

- Час от часу не легче! – фыркнула я. – Извращенцы какие-то. Фу!

- Точно, – злорадно каркнул Стоун. – Давай, Иви, я прикрою. Кстати, а не пора ли разбить тот улей? Может, мы сразу домой перенесемся, как твоя двоюродная бабка?

- Что-то я сомневаюсь, если честно, – тихо отозвалась я, нащупывая ногой холщовый мешок. – Но… как говорится, случай подходящий, чтобы устроить им незапланированный летний сезон. Приготовился?

- Ага, – прошипел ворон, и в его голосе слышалось откровенное злорадство. – Давай. Мочи их!

Я резко наклонилась, схватила мешок с жужжащей ношей и, не снимая защитной магии полностью, а лишь ослабив ее, со всей дури швырнула его об зеркальный пол прямо между стражей и разодетыми в пух и прах гостями.

БАМ!

Холст лопнул. И из него вырвалось на свободу разъяренное, жужжащее облако. Около сотни крупных, полосатых ос, оглушенных, напуганных и злых до невозможности, взмыли под хрустальные своды. Хаос наступил мгновенно и был великолепен.

Тихая, размеренная музыка сменилась визгом. Бесстрастные, аристократические лица исказились самой настоящей, примитивной паникой. Дамы, забыв о благородстве, высоко подбирали многослойные юбки и бежали, размахивая веерами (что только сильнее злило насекомых). Мужчины отмахивались фраками, пытаясь сохранить достоинство, но осы лезли за воротники и в рукава. Ледяные стражи замерли в нерешительности – их копья были бесполезны против роя. Зал огласился отчаянными криками: «Ай! В ухо!», «Моя прическа!», «Кто-нибудь, сделайте что-нибудь!»

В этой неразберихе одна из молодых, особенно пугливых дам, мчась с визгом от преследующей ее осы, на полном ходу врезалась в мою кожаную сумку, валявшуюся на полу. Сумка перевернулась, и из нее выкатился небольшой пузырек с маслянистой жидкостью цвета весенней травы, завибрировал и замер.

Девушка, не разбирая дороги, наступила на него тонким каблучком своей шелковой бальной туфельки.

Раздался негромкий, но сочный хлопок. Пузырек лопнул, и из него вырвалось густое, изумрудно-зеленое облако пара с искорками. Оно окутало саму беглянку, а в нее, слепые от паники, врезались еще две девицы. Облако поглотило всех троих.

Туман рассеялся так же быстро, как и появился.

На зеркальном полу, где только что были три перепуганные светские львицы, теперь стояли три малые, пушистые и совершенно ошеломленные белые барашки. На голове у одной, самой крупной, все еще красовалась, слегка перекошенная, бриллиантовая диадема, застрявшая в кудряшках.

Они тупо переглянулись и одновременно произнесли:

- Бе-е-е?