“Я подаю на развод!” — рявкнула я, толком не разобравшись в том, где я нахожусь и почему после аварии я вижу перед собой не небеса или ад, а какого-то пьяного негодяя в интерьере старинного особняка.

Это все можно было решить и потом, а вот испуганного мальчонку, который прятался за диваном и ревел, нужно было оттуда вытаскивать — и плевать, что дальше.

От воспоминаний о том дне меня передернуло, но я заставила себя улыбнуться Джесси.

— Давай наперегонки к двери, а? А потом я испеку блинчики, бегом!

Не дожидаясь ответа, я рванула вниз по лестнице — и услышала следом топот маленьких шагов.

— Не бегать по дому! Манеры! Амелия, какой пример ты подаешь сыну?!

Ох, мама…

У самой двери я затормозила и дала Джесси первым дотронуться до створки, а затем подхватила его на руки.

Тяжелый!

Почему я не заметила, как он подрос? Неужели я так много работала? Когда в последний раз я вот так таскала его на руках?..

Не помню.

— Опять ты у меня выиграл! — возмутилась я, целуя его к круглую смуглую щеку. — Знаешь, чтобы меня утешить ты будешь со мной печь блинчики — все утро!

Джесси наклонил голову. В его мире это означало вопрос.

— Да, у меня сегодня выходной, — подтвердила я. — Будем печь блинчики, играть, а потом — сочинять сказки.

Эту игру я придумала специально для Джесси, чтобы попытаться его разговорить. Там были и упражнения на артикуляцию, и на счет. Пока у меня ничего не получалось, но сдаваться я не собиралась.

Джесси прищурился — недоверчиво.

— Правда, целый день, — поклялась я и улыбнулась. — Давай заберем почту, а потом…

Я не успела договорить, потому что Джесси вдруг обхватил мою шею обеими ручками и уткнулся носом в шею. От того, как он сильно меня сжал, на секунду перехватило дыхание.

— Амелия! — возмутилась стоящая на верхней ступеньке лестницы мама. — Ты вообще собираешься открывать дверь? И что ты позволяешь этому юному джентльмену? В его возрасте уже стоит обращать внимание на манеры и не сидеть на руках, как младенец! И не делай вид, что меня не понимаешь, ты, маленький чертенок! Я к тебе обращаюсь!

Джесси сильнее обхватил меня руками — он до сих пор боялся чужих, даже к бабушке никак не мог привыкнуть.

По правде говоря, его пугали все люди, кроме меня — и у этого были причины.

Стоило бы чаще проводить с ним время, но… Я сглотнула, чувствуя выступившие на глазах слезы.

У меня не было возможности. Я так много работала ради Джесси, потому что нам нужны были деньги.

И из-за этого так редко могла проводить с ним время.

— Не переживай, — прошептала я, чмокая его в нос. — Сегодня весь день наш. Договорились?

Дождавшись кивка, я открыла дверь — и тут же попыталась ее захлопнуть.

— Целительница Уэйн! — завопил стоящий на пороге практикант Сапольски, удерживая створку ладонью.

Он был высоким, тощим и похожим на крысеныша. Вообще обычно я хорошо к нему относилась, но сейчас…

— Не уберешь руку — отдавлю пальцы, — пригрозила я, крепче обнимая одной рукой Джесси. — А ну кыш отсюда!

— Но целительница Уэйн!

— Никаких целительниц! У меня выходной!

— Но это срочно!..

— Вот сами и разбирайтесь, раз срочно! Что ж ты тут пасешься?

— Но главный целитель Метьюз…

— Получает зарплату в два раза больше моей — вот пускай и работает. Руку убрал!

На Сапольски было жалко смотреть. Он побледнел и, кажется, вот-вот готов был расплакаться, но я была непреклонна. Двадцать лет стажа в медицине, меня какими-то уговорами и жалобными глазами в выходной выйти не заставишь! Ищите другую дурочку. У меня блинчики для сына по плану! Игры! Выспаться наконец! Хиггинса до инфаркта довести!

— Но…

— До трех считаю.

— Но это приказ императора!

Глава 5

Я замерла. Какой еще приказ императора? У них там в больнице утечка веселящего газа что ли?

Какое императору до меня дело? Вообще до нашей больницы?

Я принюхалась.

Нет, специфической сладостью от Сапольски вроде бы не пахло.

— Там письмо пришло, — затараторил Сапольски. — От самого императора! Лично в руки главному целителю Метьюзу! Он прочитал — а потом как рявкнет! Сказал, за вами бежать! И вот я… Срочно! Целительница Уэйн, пожалуйста! А то меня уволят!

— Интересно, — проговорила мама, подходя к двери.

Она целомудренно запахнула халат и выглянула на улицу.

Мимо, поднимая дорожную пыль, проехала нагруженная сундуками телега. У кучера и четверки запряженных в телегу вороных лошадей вид был такой, как будто они слишком хороши для нашего захолустья.

Колеса телеги громко скрипнули, Джесси дернулся, и я погладила его по голове.

— Тише, все в порядке. Это просто дерево.