Я не говорю ему, что тоже пропустил ее, потому что у меня случился сердечный приступ размером с задницу Лолы.

— Проспал, — вздыхает он, мечтательно глядя куда-то вдаль. — К утру Джемма спала на мне, и я решил не шевелиться.

Я приподнимаю бровь.

— Что? — разводит он руками. — Когда у тебя появится жена, поймешь. Нет ничего страшнее, чем женщина, которую ты разбудил раньше, чем она планировала проснуться.

— Или ты можешь просто признать, что Джемма держит твои яйца в своем маленьком кулаке, — усмехаюсь я и пожимаю плечами.

Томас бьет меня в плечо, но я успеваю предотвратить удар и отпрыгиваю.

— Не переживай за мои яйца. Они в надежных руках.

— И я о том же, дружище.

Я делаю пару шагов назад прежде, чем он срывается с места, чтобы дать мне подзатыльник. Мы делаем пару кругов вокруг дома с кофе в руках, Меган и Фокс бегают за нами все еще с палкой в зубах.

— Ну вот, я все-таки вытащил тебя на пробежку, — смеюсь я.

Боже, мы приближаемся к тридцати годам, а играем в догонялки вокруг дома, как какие-то дети. Но в этом и есть вся суть нашей дружбы. Если бы у меня не было Томаса, я бы загрыз сам себя от череды неудач и разочарований. Наши подшучивания хотя бы позволяют мне расслабиться.

Томас вдруг останавливается и бросает маленький камушек мне в спину.

— Эй, — кричит он, — а что с домом?

Я подбегаю к нему медленной трусцой, встаю рядом и делаю глоток кофе, расплескавшегося по руке.

— А что с домом?

Минуту мы смотрим на дом, построенный еще моими бабушкой и дедушкой. Он выполнен в классическом фермерском стиле с широкой верандой, белыми перилами и окнами, которые мама каждую весну мыла так, будто готовилась к визиту королевы. Или Иисуса.

Мы смотрим.

Дом смотрит на нас.

И… что-то не так. Или мне кажется?

— Ты видишь то же, что и я? — медленно произносит Томас.

Я прищуриваюсь.

— Если ты про то, что он… — я делаю шаг в сторону. Потом еще один. — …как будто немного…

Мы одновременно наклоняем головы влево.

Дом, кажется, тоже наклоняется.

— Да, — говорит Томас.

— Нет, — говорю я.

— Да.

— Нет.

Томас ставит кофе на землю и делает пару шагов вперед, вытягивая руку, будто проверяет перспективу.

— Гарри, — медленно произносит он, — твой дом выглядит так, словно превратился в Пизанскую башню.

Я молча смотрю.

Черт.

Черт-черт-черт.

Если смотреть прямо — вроде нормально.

Если закрыть один глаз — вообще отлично.

Но если стоять вот здесь, то левая сторона дома явно ниже правой.

— Это оптическая иллюзия, — уверенно заявляю я.

Томас оборачивается и смотрит на меня как на идиота, которым я, скорее всего, и являюсь, раз не заметил того, что мой дом вот-вот рухнет.

Меган и Фокс радостно пробегают мимо нас с палкой и, как назло, останавливаются ровно у фундамента. Я подхожу к ним, смотрю вниз и впервые замечаю то, что, видимо, игнорировал последние… несколько недель? Месяцев? Лет?

Черт его знает.

После выхода из комы все вокруг вообще имеет странный ход времени.

Я чуть приседаю и всматриваюсь. Земля у основания стены темнее, а значит… мягче.

— Могу предположить, — осторожно начинает Томас, — что это все из-за того, что этой зимой выпало слишком много снега, а теперь он еще и тает так, будто Монтана решила стать Флоридой.

Я не отвечаю, а иду вдоль стены, всматриваясь в каждую неровность.

— А еще этот участок земли явно подвержен проседанию из-за озера поблизости. Как ты не заметил этого раньше?

Возможно, я бы и заметил… если бы не был слишком занят никчемной реабилитацией, тренировками, возвращением на работу, злостью, сожалением, избеганием мыслей о Лоле и вообще всем, кроме очевидного.

Я делаю шаг ближе к дому и прикладываю ладонь к стене.

— Он крепкий. Не думаю, что все слишком критично. Он простоял здесь больше века.

Томас молча достает телефон, включает приложение с уровнем и прикладывает к стене.

Мы оба смотрим, как пузырек на экране медленно… уходит влево.

— У тебя кривой телефон, — ворчу я. — И вообще, я не доверяю какому-то приложению. Все не может быть настолько плохо.

Томас встряхивает телефон и прикладывает его еще раз.

— О, — выдыхаю я, когда пузырек и вовсе чуть не уплывает за пределы экрана.

— Ага.

Мы стоим в тишине секунд десять.

— Ну, — наконец говорит Томас, — хорошие новости?

— Удиви меня, — отвечаю я сквозь зубы, злясь на самого себя.

— Теперь ты официально владелец уникального архитектурного объекта. Можно брать деньги за экскурсии.

Я выдыхаю и провожу ладонью по лицу.

— Это не смешно.

Я обхожу дом, осматривая линию фундамента. Там, где снег таял быстрее всего, грунт явно размыло, а сваи, думаю, давным-давно дышат на ладан.

— Как думаешь, сколько это будет стоить? — спрашиваю я, не оборачиваясь.

— Дороже, чем твой новый гриль. Дешевле, чем полная реконструкция.