Флэйминг — маленький город, и иногда я бы не отказалась, чтобы даже в пикапах были шторки.

— Видишь, Лео, — пыхчу я, ускоряясь, — вот почему нам нельзя останавливаться. Никогда.

Остается надеяться, что совесть миссис Трент проснется и она сохранит фотографию моей задницы в тайне так же, как и я сохраню ее… да что бы там они ни делали.

Мы пробегаем мимо пожарной части. Ворота закрыты, но я все равно бросаю взгляд, потому что сердце делает странный скачок. Я все еще не разобралась в неуместных кульбитах в животе и с ускоренным пульсом при мысли о пожарном, с которым за последние несколько лет у меня возникла связь.

Лео начинает ерзать. Потом хныкать. И, в конце концов, переходить в режим сирены.

— Нет, — шепчу я. — Мы же только начали быть спортивными.

Он выгибается, краснеет, и через секунду Флэйминг узнает, что Лео Эйприл Эванс ненавидит бег так же, как и его мать.

Прохожие оборачиваются, собака у аптеки начинает лаять в ответ, а птицы на тротуаре разлетаются в разные стороны от шума. Самые умные мамы около детской площадки на центральной площади, конечно же, шепчутся:

— Наверное, он хочет есть.

— Я думаю, она просто плохо его одела и ему холодно.

— Мой в таком возрасте, конечно, так себя не вел.

— Она что, не в силах успокоить собственного ребенка?

Я притормаживаю и делаю все возможное, чтобы не повернуться к ним и не зарычать, как бешеная собака. Мне всегда было легче избегать конфликтов, как, видимо, и всего, что меня окружает. Я всегда сбегала в книги, потому что единственный выбор, который мне приходилось делать на странице, — блондин или брюнет. Брюнет, конечно же, всегда побеждал.

С рождением Лео я начала ощущать, как эмоции, которые подавляла в себе всю жизнь, вырываются на свободу. С каждым днем становится все труднее и труднее сдерживаться. Почему никто не говорил, что материнство делает нас по-настоящему свирепыми, когда дело касается детей?

— Все хорошо, — шепчу я, наклоняясь к Лео и поглаживая его пухлую щечку. — Ты не в рекламе подгузников. Ты настоящий ребенок. Можешь злиться на этот дурацкий бег и на этих сучек.

Он не в восторге от моей поддержки, но перестает кричать и просто недовольно хныкает.

Через пять минут я уже не бегу, а иду быстрым шагом, одной рукой качая коляску, другой поправляя повязку, которая сползла набок и теперь делает меня похожей на теннисистку, проигравшую три сета подряд.

Когда мы доходим до супермаркета, я решаю, что заслужила шоколадку.

— Быстро зайдем и выйдем, — говорю я Лео, притормаживая около доски объявлений.

Мои глаза пробегают по цветастым листовкам.

«Продам козу. Не спрашивайте почему».

Надеюсь, речь не про Пушинку с ранчо «Дыхание». Нил не избавился бы от нее даже при угрозе апокалипсиса.

«Митинг против сноса фонарного столба. 13 марта, в 15:00».

«Разыскивается три курицы. Пожалуйста, позвоните, если найдете, и не готовьте их на ужин».

«Куплю уличный туалет. Срочно».

«Пастор Джо напоминает, что в это воскресенье состоится прямой эфир с Богом».

И ни одного предложения или объявления, связанного с книгами. Неужели никто не читает? Я давно думаю организовать книжный клуб, но, когда вижу подобные объявления, начинаю думать, что населению Флэйминга намного интереснее искать кур, чем вдыхать аромат книжных страниц.

Лео начинает хныкать еще до того, как автоматические двери супермаркета закрываются за нами. Внутри пахнет кофе из автомата у кассы, бананами и чистящим средством с запахом лимона, въевшимся в шахматную плитку пола.

Я беру тележку. Потом понимаю, что у меня коляска. Значит, корзину. Нет, неудобно. Лучше буду складывать в нижний отсек коляски. Хотя нет — не поместится, и что-нибудь вывалится.

Стоп, ты же пришла за шоколадкой, Лола.

Но мне еще нужно молоко, и яйца, и хлеб. А еще у Лео закончилась каша мелкого помола. И не помешало бы захватить туалетную бумагу.

Боже!

Я все-таки хватаю тележку и кое-как управляю двумя транспортными средствами на непослушных колесиках в узких проходах магазина.

Лео переходит к полноценной истерике примерно на моменте выбора макарон, которые я не собиралась покупать, но вспомнила о них в последний момент. Мой малыш громко и драматично рыдает, придерживаясь пауз на вдох и оценку ситуации вокруг.

— Все хорошо, — шепчу я, одновременно хватая молоко и йогурт. — Мы сейчас быстренько скупим половину магазина и поедем домой.

А как мы поедем? Я же не на машине.

Ладно, я смогу привязать пакеты к ручке коляски. Должно сработать, верно? Это лучше, чем возвращаться домой, пересаживать Лео в автокресло и ехать в магазин, снова начиная сначала.

Лео взвизгивает, когда видит отдел с какой-то яркой игрушечной ерундой, и я пролетаю мимо, как ужаленная, лишь бы он ничего не схватил.