Карту чертовски нравилось то, какой становилась его «дикая кошка»: похожей на него. Он научил Каталину любить жизнь на пике ненависти к ней так же, как когда-то научился сам.

Смахнув остатки чипсов в пепельницу, Картер с огромной неохотой ответил на четвертый звонок Сэмюэла Дюрана:

— Да.

— Это ответ на мое предложение, я правильно понял? — хохотнул мужчина.

— Нет. Свой ответ я озвучил позавчера, и он не изменился.

На другом конце линии повисло угрожающее молчание. Карт подозревал, что за ним не последует ничего хорошего, и оказался прав:

— Ты мой должник, — пробасил Сэм озлобленно.

— Я предупреждал, что в нашей сделке кроме меня больше не будет исполнителей. Это неоправданный риск для всей моей команды. Ты в курсе, что владелец компании – сын директора Нацразведки США? Проси о любом другом заказе, но не об этом.

— Диас, — начал он с нажимом, — когда ты обратился ко мне за помощью, я не отказал. Только благодаря мне жива твоя девка! Но это легко откатить назад.

Попытка запугать не стала сюрпризом. Диас предполагал такой исход, поэтому давно начал к нему готовиться. К переезду все было почти улажено, осталось сообщить об этом Каталине. Картер знал, что она не обрадуется таким переменам, но, когда речь шла об угрозе жизни Кэти, ее мнение занимало примерно никакое место в списке его критериев. Пристыв взглядом к двум черным лебедям, подплывшим к берегу, Карт кинул с вызывающей усмешкой:

— Это угроза?

— Называй, как хочешь, но частный медицинский самолет с донором редкой крови и именитыми хирургами в придачу, – это не благотворительный проект. Я могу продолжать список добрых дел долго. Например, напомнить о палате в элитной швейцарской клинике с анонимным содержанием, инсценировке гибели Веласкес и подбрасывании этих сведений в участок под контролем Кастильо, новых документах…

Сэму незачем перечислять свои заслуги. Все они отражались в карих глазах Каталины, в которые Картер смотрел каждый гребаный день, напоминая себе, ради чего он перевернул полюса своей жизни. Ради чего Диас бросил все, чего достиг: независимость и собственное дело. Но он приобрел больше, чем имел, и ни о чем не жалел.

Карт был благодарен Сэму, но проклинал с той же отдачей за то, что тот держал его в роли охотничьего пса. Да, без бабла и связей Дюрана Кэти не спала бы сейчас наверху в теплой постели. Но Картер не подписывался на пожизненную удавку на шее, несмотря на то, что сама Каталина втянулась в их образ жизни и наслаждалась очередным нарушением закона. Диас понимал, что рано или поздно настанет час расплаты, и он рассчитывал скрыться до того, как наступит «поздно»: удавка Дюрана затягивалась все туже и туже.

Он – мафиози. По собственному желанию из таких организаций уходят только кормить земляных червей, поэтому Картер и предпочитал крутиться в собственной. Так было раньше, и парень собирался вернуть себе независимый статус. С переездом в Цюрих ему пришлось возрождать свое дело почти с нуля, но старые знакомства оказались на руку: в криминальных кругах Карт успел завоевать уважение. Только благодаря этому он хотя бы иногда не чувствовал себя бесправным рабом Сэмюэла.

Сукин сын продолжал распыляться:

— Ты прямым текстом проорал, что согласен на любые мои условия. Включить запись нашей беседы трехлетней давности?

— Нет, — огрызнулся Диас, потерев бровь костяшкой большого пальца.

Любое напоминание о том вечере и о Кэти, истекающей кровью на пороге его квартиры, пробуждало очень-очень плохие качества, которые он с великим трудом держал на привязи. В тот момент парень готов был ползать у Дюрана в ногах и терпеть любые унижения, не то что орать о согласии стать преступником международного масштаба.

Наплевав на возражение Картера, Сэмюэл включил запись. Единственным фоном того разговора выступал плач мелкого Мануэля, и отрывочные воспоминания взорвались в крови Карта адреналиновой яростью.

Вопреки стремительным реакциям, запущенным в организме, он с особой аккуратностью опустил истлевшую сигарету в стеклянную пепельницу и с внешним спокойствием облокотился на барную стойку, снова зацепившись взглядом за пару птиц у берега. Брать тело под контроль он научился давным-давно, но чувства… Это всегда было невыполнимой задачей.

Картер вслушивался в собственную хриплую речь из динамика и возвращался в прошлое. Кэти потеряла много крови и, если бы пуля, разорвавшая мягкие ткани, не застряла в ребре в паре миллиметров от артерии, у нее бы не было шансов. Проронив имя убийцы своей семьи, Каталина обмякла в руках Диаса, а дальше все погрузилось во мрак, из которого чернильными брызгами фонтанировали лишь вспышки: кровь, бинты, звонок Дюрану, медики, частный аэродром, писк портативных аппаратов, страх, ненависть, надежда... Мельтешение этих кадров и ощущений смахивало на делирий11. На каторжный бег в гору по горящей земле, сжигающей живьем.