– Или это настоящий его дневник, – возразил Алексей. – И он просто забыл его или потерял.

– Белозерский не настолько глуп, – покачал головой Кирилл. – Он бы не стал хранить такие записи в школе.

– А если это не его? – спросил Кузьма. – Если это кто-то из его людей?

– Может быть, – Кирилл закрыл тетрадь. – Но пока мы не знаем точно, нельзя обвинять. Это может сыграть на руку настоящему предателю.

– Что будем делать? – спросил Сеня.

– Будем наблюдать, – ответил Кирилл. – Тихо. Аккуратно. Если Белозерский – предатель, он себя выдаст. Если нет – тот, кто оставил эту тетрадь, попытается что-то сделать ещё.

Он посмотрел на Сеню.

– Ты молодец. Это важно. Но никому ни слова. Даже Оболенскому. Пока.

Сеня кивнул, и в его глазах мелькнула гордость.

– Я понял, – сказал он.

Вечером Кирилл сидел у окна и смотрел на звёзды.

Они были яркими, чистыми, и на секунду ему показалось, что он видит среди них лицо Вероники. Её глаза, её улыбку, её холодные пальцы, которые однажды сжали его руку.

– Я верну тебя, – прошептал он. – Клянусь.

В кармане лежала тетрадь. Серебряный волк на обложке сверкал в свете магического фонаря.

Кирилл достал её, открыл на первой странице. Почерк был чужим, но что-то в нём казалось знакомым. Какая-то деталь, которую он не мог уловить.

«Первый источник находится на землях Димидовых. Защита слабая, можно пройти. Нужно только найти проводника».

Дальше шли пометки, схемы, расчёты. Кто-то очень хорошо знал магию источников. Кто-то очень хорошо знал его род.

Кирилл перелистнул страницу. На полях было приписано:

«Димидов слаб. Его можно использовать. Но сначала нужно убрать Шереметеву. Она слишком влияет на него. Слишком много знает. Слишком близка к правде».

Кирилл сжал тетрадь, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.

Этот человек хотел убрать Веронику. Не Велес. Не Карамзин. Этот. Тот, кто прятался за гербом Белозерских. Тот, кто ждал своего часа.

– Я найду тебя, – прошептал Кирилл. – И тогда ты заплатишь.

Он закрыл тетрадь, убрал в потайной карман. Завтра нужно будет показать её Громову. Или Оболенскому. Но сначала – разобраться самому.

Он лёг, закрыл глаза. Перед ними снова возникло лицо Вероники – спокойное, безмятежное, словно она спала.

«Жди меня», – прошептал он. «Я скоро».

И провалился в сон, где не было ни магии, ни источников, ни врагов. Только она. И его рука, сжимающая её холодные пальцы.

Глава 2: Новые правила

Утро в школе встретило Кирилла чужими взглядами.

Он спустился в столовую, и разговоры за соседними столами стихли. Студенты оборачивались, смотрели, шептались. Кто-то с любопытством, кто-то с жалостью, кто-то с плохо скрываемым злорадством.

– Смотрите, герой пожаловал, – громко сказал кто-то из старшекурсников. – Говорят, без силы теперь. Как все.

– Как все? – усмехнулся другой. – Да мы его теперь любого первокурсника уделаем.

Кузьма, сидевший за столом, вскочил, но Кирилл остановил его, положив руку на плечо.

– Сядь, – тихо сказал он. – Не стоит.

– Да как они смеют… – начал Кузьма, но Алексей тоже схватил его за рукав.

– Он прав. Не сейчас.

Кузьма сел, сжав кулаки. Кирилл взял поднос с едой, сел за стол. Спина была прямой, лицо спокойным. Он чувствовал на себе десятки взглядов, но не показывал, что это его задевает.

Слабость – это не отсутствие силы. Слабость – это когда ты позволяешь другим решать, чего ты стоишь.

– Белозерский сегодня на общем собрании выступает, – тихо сказал Михаил, наклоняясь к Кириллу. – Говорят, будет говорить о новом порядке в школе.

– О каком порядке? – спросил Алексей.

– О том, что место сильнейших должны занимать те, кто действительно силён, а не те, кому просто повезло, – ответил Михаил, бросив взгляд на Кирилла.

– То есть о том, что он должен быть главным, – усмехнулся Кузьма.

– Примерно, – кивнул Михаил.

Кирилл отправил в рот ложку каши. Еда не лезла, но он заставлял себя. Телу нужны силы. Даже если магии нет, тело должно работать.

– Пойдём, – сказал он, поднимаясь. – Послушаем, что скажет наш княжич.

Главный зал школы был полон.

Студенты стояли вдоль стен, сидели на скамьях, толпились у входа. В воздухе висело напряжение – то самое, которое бывает перед грозой или перед дракой.

Белозерский стоял на возвышении в центре зала. Его свита расположилась полукругом за спиной, и Кирилл заметил среди них несколько новых лиц – старшекурсников, которые раньше держались нейтрально.

Значит, переманил. Или купил. Или напугал.

– Я собрал вас здесь, – начал Белозерский, и его голос разнёсся по залу, – чтобы поговорить о том, что происходит в нашей школе. О том, кто здесь настоящая сила, а кто – просто пустое место.

Он сделал паузу, обводя взглядом зал. Его глаза остановились на Кирилле, и на губах мелькнула усмешка.