Он шагнул вперёд, и Кирилл не успел среагировать. Удар пришёлся в солнечное сплетение – точный, резкий, без замаха. Кирилл согнулся, хватая ртом воздух.

– Вставай, – сказал Громов.

Кирилл выпрямился, чувствуя, как горит живот.

– Ты думаешь, – продолжил Громов, – что сила – это магия. Меридианы. Источники. Но сила – это то, что внутри. То, что заставляет тебя подниматься после удара. То, что заставляет идти вперёд, когда всё против.

Он снова шагнул вперёд, и Кирилл успел поставить блок. Рука Громова ударила в предплечье, и боль обожгла до локтя.

– Лучше, – кивнул Громов. – Но медленно.

Следующий удар пришёлся в корпус. Кирилл ушёл в сторону, пропуская его мимо. Потом – ещё один, в голову, от которого он нырнул. Потом – подсечка, от которой он едва удержался на ногах.

– Ты двигаешься, как дерево, – сказал Громов, останавливаясь. – Жёстко, предсказуемо. Твоё тело забыло, что такое пластичность. Будем исправлять.

Он подошёл к стене, снял с крюка две деревянные палки.

– Держи, – бросил одну Кириллу.

Кирилл поймал. Палка была тяжёлой, неудобной.

– Твоя задача – коснуться меня палкой. Моя – не дать тебе это сделать. Начали.

Громов двигался быстро. Намного быстрее, чем Кирилл ожидал. Палка в его руках мелькала, как живая, и каждый удар был точным, выверенным. Кирилл едва успевал блокировать, а о контратаке и речи не шло.

– Слишком медленно, – сказал Громов, когда его палка опустилась на плечо Кирилла. – Ты думаешь. Не надо думать. Надо чувствовать.

Кирилл кивнул, вытирая пот со лба. Тело гудело, руки дрожали, но он не чувствовал усталости. Только злость. На себя. На свою слабость. На то, что не может сделать даже этого.

– Ещё раз, – сказал он.

Громов усмехнулся.

– Хорошо. Ещё раз.

Они тренировались больше часа. К концу занятия Кирилл едва стоял на ногах. Но в его движениях появилась та лёгкость, которой не было в начале. Он научился уклоняться, пропускать удары, находить бреши в защите. Ни разу не коснулся Громова палкой, но теперь он хотя бы видел, куда нужно бить.

– Хватит, – сказал Громов, когда Кирилл в очередной раз упал, поскользнувшись на мокром от пота полу. – На сегодня достаточно.

Кирилл поднялся. Ноги дрожали, руки тряслись, но он стоял.

– Завтра в это же время? – спросил он.

– Завтра, – кивнул Громов. – И каждый день. Пока не научишься держать удар.

Кирилл кивнул, развернулся и пошёл к выходу.

– Димидов, – окликнул его Громов.

Кирилл обернулся.

– Ты сильнее, чем думаешь, – сказал магистр. – Не магией. Собой. Помни об этом.

Кирилл кивнул и вышел.

В коридоре его ждал сюрприз.

Сеня стоял, прислонившись к стене, и сжимал в руках какой-то свёрток. Увидев Кирилла, он выпрямился, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на страх и решимость одновременно.

– Господин Димидов, – сказал он. – Я хотел… Я должен кое-что сказать.

– Что случилось? – спросил Кирилл, чувствуя, как внутри всё сжимается. Неужели что-то с Вероникой?

– Не здесь, – Сеня оглянулся по сторонам. – Это важно. Это… это про предателя.

Кирилл замер.

– Идём, – сказал он, беря Сеню за плечо. – Расскажешь в комнате.

Они пошли по коридору, и Кирилл чувствовал, как внутри разгорается холодный огонь. Предатель. Тот, кто продал карту источников. Тот, из-за кого Велес узнал о третьем источнике. Тот, кто косвенно убил Степана.

Теперь, возможно, он узнает, кто это был.

В комнате, кроме Алексея, Кузьмы и Михаила, никого не было. Кирилл закрыл дверь, жестом предложил Сене сесть.

– Рассказывай, – сказал он.

Сеня глубоко вздохнул, развернул свёрток. Внутри оказалась старая, потрёпанная тетрадь.

– Это я нашёл в библиотеке, – сказал он. – Вчера, когда искал книги по защитной магии. Она была спрятана за шкафом, в тайнике.

– И что в ней? – спросил Кузьма.

– Записи, – Сеня открыл тетрадь на закладке. – Кто-то вёл дневник. Здесь всё: про источники, про Велеса, про то, как он передавал информацию.

– Имя? – спросил Кирилл.

Сеня посмотрел на него. В его глазах был страх.

– Там нет имени, – сказал он. – Но есть кое-что другое. Герб. На обложке.

Он перевернул тетрадь, и Кирилл увидел. Серебряный волк, стоящий на скале.

Герб Белозерских.

– Это не может быть, – сказал Алексей. – Белозерский – аристократ. Зачем ему помогать Велесу?

– Зачем? – усмехнулся Кузьма. – Чтобы уничтожить Кирилла. Чтобы получить власть. Чтобы жениться на Веронике.

– Но если это его тетрадь, – медленно сказал Михаил, – значит, он знал всё с самого начала. Знал про источники. Знал про Велеса. Знал, что будет.

– И ничего не сказал, – закончил Кирилл.

Он взял тетрадь, пролистал. Почерк был аккуратным, каллиграфическим. Не похоже на то, что писал Белозерский, но Кирилл не был уверен. Он мало видел почерк княжича.

– Это не доказательство, – сказал он. – Любой мог подделать герб. Любой мог написать это, чтобы подставить Белозерского.