Это была не стена, не река, не горный хребет. Просто придорожный камень с выцветшей надписью: «Земли графа Воротынского. Проезд без разрешения карается смертью».

Кто-то приписал снизу углём: «Уже карается».

Кирилл остановил Ворона, спешился. Провёл пальцами по буквам. Уголь остался на подушечках – чёрный, жирный.

– Написали недавно, – сказал он. – Дней пять назад.

– Местные? – спросил Алексей.

– Или те, кто пытался уйти, – ответил Кирилл. – Едем.

За камнем начиналась другая земля. Кирилл чувствовал это кожей – воздух стал плотнее, тяжелее, будто кто-то накрыл графство невидимым колпаком. Магия здесь была другой – не чистой, как в столице, и не дикой, как на южных рубежах. Она была больной.

– Чувствуешь? – спросила Вероника, подъезжая ближе.

– Чувствую, – кивнул Кирилл. – Земля стонет.

Они ехали молча. Лес по обеим сторонам дороги стал гуще, деревья – выше, ветви – толще. Солнце почти не пробивалось сквозь кроны, и в воздухе пахло прелью и чем-то ещё – сладковатым, приторным, как переспевшие фрукты.

– Не нравится мне это место, – сказал Кузьма, оглядываясь.

– Мне тоже, – ответил Сеня.

Кузьма хотел что-то сказать, но передумал.

А потом лес расступился, и они увидели деревню.

Она была мёртвой.

Но не так, как те, которые они проезжали раньше. Там были тела, пепел, пустота. Здесь же – дома стояли целыми, даже заборы не покосились. И только двери были распахнуты настежь, а в окнах – ни огонька.

– Входим осторожно, – сказал Кирилл, спешиваясь. – Алексей, Кузьма – за мной. Вероника, Сеня – прикрываете тылы. Михаил, Оболенский – остаётесь с лошадьми.

– Почему я с лошадьми? – возмутился Оболенский.

– Потому что если на нас нападут, вы должны увести их в лес. Без лошадей мы трупы.

Оболенский не стал спорить. Кирилл шагнул в деревню.

Первое, что бросилось в глаза – колодец. Он был открыт, и из него тянуло холодом – не обычным, а тем, что бывает в склепах. Кирилл заглянул внутрь.

Внизу, на глубине, что-то блестело. Вода? Или глаза?

– Не смотри туда, – сказала Вероника, подходя. – Я чувствую. Там что-то живёт.

– Тёмный маг? – спросил Алексей.

– Или хуже, – ответила Вероника.

Они обошли колодец стороной. Зашли в первый дом. Пусто. Во второй – тоже. В третьем – на кровати лежал старик. Мёртвый. Но не от ножа – от старости. Его лицо было спокойным, даже умиротворённым, будто он умер во сне и не знал, что происходит вокруг.

– Его не убили, – сказал Кузьма. – Он просто… умер.

– Все остальные ушли, – добавил Алексей. – Но не в спешке. Вещи собраны, печи выметены. Уходили спокойно.

– Или их вывели, – поправил Кирилл.

Он вышел на улицу, осмотрелся. В конце деревни, у дороги, стояла телега. Нагруженная узлами, бочонками, сундуками. Лошади не было.

– Собрались уезжать, – сказал он, подходя к телеге. – Но что-то помешало.

– Или кто-то, – сказала Вероника.

Она смотрела на лес, который начинался сразу за последними домами. Там, между стволами, мелькнула тень.

– В укрытие! – крикнул Кирилл.

Сеня выставил щит за секунду до того, как воздух разрезала стрела. Она вонзилась в щит и повисла, дрожа.

– Откуда? – крикнул Кузьма.

– Оттуда, – Алексей указал на крышу ближайшего дома.

На коньке стоял человек в чёрном балахоне. Его лица не было видно, но Кирилл чувствовал – маг. Сильный.

– Уходим! – скомандовал Кирилл. – К лесу!

Они побежали к лошадям, но из леса уже выходили другие – в кожаных доспехах, с мечами и арбалетами. Их было много. Слишком много.

– В круг! – крикнула Вероника.

Они встали спинами друг к другу. Кирилл выхватил меч. Алексей приготовил зеркальный щит. Кузьма достал печати. Сеня выставил защиту.

– Долго не продержимся, – сказал Михаил, поджигая руки.

– Долго и не надо, – ответил Кирилл. – Надо быстро.

Он посмотрел на человека на крыше. Тот не двигался. Просто смотрел. Ждал.

– Это засада, – сказал Кирилл. – Они знали, что мы придём.

– И что будем делать? – спросил Алексей.

– Будем убивать, – ответил Кирилл.

Он шагнул вперёд.

Последний из рода. Том 5: Хранитель гор»

Глава 1: Багровый идёт на восток

Выехали затемно.

Кирилл не любил прощаний. Стоять на крыльце, смотреть на мокрые глаза Матрёны, слушать напутствия Григория, который старался держаться, но голос всё равно дрожал, – всё это было хуже любого боя. В бою ты знаешь, куда бить. А здесь – только пустота в груди и обещание, которое может не сдержать.

– Вернёшься, барин, – сказал Григорий, когда Кирилл уже взялся за стремя. Не спросил. Утвердил.

– Вернусь, – ответил Кирилл.