Он дёрнул рукой, и Кирилл почувствовал, как его собственная кровь зашевелилась под кожей. Она пульсировала, переливалась, пыталась вырваться наружу, уйти в землю, в воду, в туман. Кирилл стиснул зубы. Вены на его руках вздулись, стали чёрными, и он увидел, как под кожей что-то движется — не мышцы, не кости, а сама кровь, которая пыталась покинуть его тело.

— Стоять, — сквозь зубы сказал Кирилл, сжимая волю в кулак. Он представил, как его кровь застывает, как она становится тяжёлой, как свинец, как она отказывается подчиняться чужой воле. — Я хозяин своей крови.

— Ты никто, — ответил командир. — Ты — просто пища.

Он ударил. Чёрная молния вырвалась из его пальцев и вонзилась в плечо Кирилла. Удар был такой силы, что Кирилл отлетел на три шага, упал в воду, но сразу вскочил. Плечо горело, рука почти не двигалась, и из раны текла не красная, а чёрная кровь. Она смешивалась с болотной водой и шипела, как масло на сковороде.

— Хороший удар, — сказал он, поднимая меч. Лезвие дрожало в его руке, но он сжал пальцы так, что костяшки побелели. — Для слуги Древного.

— Это был не удар, — усмехнулся командир. — Это было приветствие.

Туман вокруг них сгустился ещё сильнее, и Кирилл перестал видеть отряд. Только жёлтые глаза командира и его собственный багровый свет, который пульсировал в груди, разгоняя тьму. Он слышал крики своих — Алексея, Вероники, Кузьмы, — но они звучали далеко, будто их отделяла от него не сотня метров, а целая пропасть.

— Ты один, — сказал командир. — Твои друзья не придут. Их тоже окружили. Ты умрёшь здесь, Багровый. И твоя кровь станет частью болота.

— Посмотрим, — ответил Кирилл, и багровый свет вспыхнул с новой силой.

Он бросился вперёд, игнорируя боль в плече, игнорируя страх, который пытался сковать его сердце. Меч рубанул по туманной стене, разрывая её, и Кирилл увидел командира — без защиты, без магии, просто человека с жёлтыми глазами. Только на секунду. Только на мгновение. Но этого хватило.

Он ударил не мечом — он ударил своей кровью. Багровый импульс вырвался из его ладони, ударил командира в грудь, и тот закричал. Не насмешливо, не зло — по-настоящему испытывая боль. Его тело начало распадаться, как гнилая ткань, куски плоти отваливались и падали в воду, превращаясь в чёрную жижу.

— Ты... не можешь... — прошептал командир, падая на колени.

— Могу, — ответил Кирилл. — Я Багровый.

Он выдернул меч из туманной стены и одним ударом отсек командиру голову. Та покатилась по кочке, жёлтые глаза моргнули в последний раз и погасли. Тело рассыпалось в прах, оставляя после себя только чёрную лужу.

Вокруг затихали крики. Тёмные маги, оставшиеся без предводителя, заметались, потеряли ориентацию и начали уходить в трясину, в которую сами же заманивали отряд. Они не пытались сражаться — они просто падали в воду и исчезали, как камни, пуская на поверхности только маленькие чёрные пузыри. Через минуту болото снова стало пустым — только тишина, туман и запах горелой плоти.

— Кирилл! — Вероника выбежала из тумана, бросилась к нему. Она была вся в чёрной слизи, волосы слиплись, лицо бледное. — Ты ранен!

— Царапина, — ответил он, чувствуя, как кровь из плеча заливает рукав. Рукав был мокрым, тяжёлым, и Кирилл понял, что потерял много крови. — Перевяжите.

Алексей подошёл, осмотрел рану. Он оторвал кусок своей рубахи, прижал к плечу Кирилла. Кирилл зашипел от боли, но не дёрнулся.

— Глубоко. Но жить будешь.

— Я знаю, — ответил Кирилл. — А остальные?

— Все живы, — сказал Кузьма, появляясь из тумана. Он был весь в чёрной слизи, волосы стояли дыбом, а лицо было перепачкано сажей. Но глаза горели. — Я там двоих... ну, сам не понял кого... но они больше не встанут.

— Молодец, — сказал Кирилл, и Кузьма просиял.

Они перевязали рану, перекусили на ходу — сухарями и вяленым мясом, которое Матрёна засунула в рюкзак в последний момент, — и двинулись дальше. Туман постепенно редел, и к вечеру они вышли к относительно сухому месту — небольшому плато, поросшему жёсткой, колючей травой, с ручьём, который струился по камням, неся чистую, прозрачную воду.

— Здесь можно переночевать, — сказал Оболенский, проверяя воду кристаллом. Тот светился зелёным. — Чисто.

— Наконец-то, — выдохнул Кузьма, падая на траву. Трава кололась, но он не обращал внимания. — Я уже думал, мы будем спать в воде.

— Будем, — сказал Кирилл. — Но не сегодня.

Они разбили лагерь. Костер развели побольше — опасность миновала, и можно было не прятаться. Михаил высушил одежду, Вероника вскипятила воду, Матрёнины припасы, которые они берегли последние дни, пошли в дело. Кузьма стащил сапоги и смотрел на свои чёрные ступни с мрачным выражением лица! Даже болото это проклятое вас не берет.

— Как ты? — спросила Вероника, садясь рядом с Кириллом.

— Нормально, — ответил он. — Рана не болит. Магия затягивает.

— Ты рисковал.

— Всегда рискую. Это моя работа.

— Нет, — она покачала головой. — Ты рисковал, когда пошёл к командиру один. Почему не взял меня? Или Алексея?

— Потому что он мог убить вас, — ответил Кирилл. — А меня — нет.

— Откуда ты знаешь?

— Я знал. Чувствовал.