Глава 1: Трясина

Болота встретили их тишиной.

Не той, что в лесу, где птицы перекликаются, ветер шумит в ветвях, а под ногами хрустит валежник. И не той, мёртвой, что была на востоке, в графстве Воротынского, где всё живое либо ушло, либо спряталось, либо уже не дышало.

Здесь тишина была другой. Живой. Но враждебной.

Она давила на уши. Заставляла вслушиваться в каждый шорох, в каждый всплеск, в каждый вздох. А вздыхало здесь всё. Вода. Трава. Деревья, скрюченные, облезлые, с корнями, которые торчали из чёрной жижи, как пальцы утопленников.

Кирилл шёл первым, проверяя каждый шаг длинным шестом, который срезал накануне вечером. Шест уходил в трясину на полметра, на метр, иногда проваливался почти до рукояти, и тогда он обходил это место стороной, петляя между кочками и редкими островками относительно твёрдой земли. Пот смачивал воротник рубахи, смешивался с болотной влагой, и от этого тело зудело, будто по коже ползали тысячи мурашей.

— Сзади, — сказала Вероника тихо, даже не шёпотом, а выдохом. — Там что-то движется.

Кирилл обернулся. Алексей шёл замыкающим, сжимая в руке зеркальный щит. Его лицо было спокойным, но Кирилл знал эту маску — так он смотрел на врага перед боем, когда уже просчитал все варианты и выбрал единственно верный. Пальцы Алексея на рукояти щита побелели от напряжения.

— Вижу, — сказал Алексей. — Но не разберу. Туман слишком густой.

Туман здесь действительно был особенным. Он не стелился по земле, как бывает по утрам в низинах, а висел плотной, почти осязаемой стеной, которая начиналась на уровне пояса и уходила вверх, скрывая и небо, и деревья, и горизонт. В этом тумане звуки причудливо искажались: шаги казались топотом, плеск воды — всплесками огромной рыбы, а чьё-то дыхание — звериным рыком. Кирилл слышал, как бьётся сердце каждого члена отряда, и это мешало сосредоточиться на том, что происходило снаружи.

— Сеня, — позвал Кирилл негромко. — Можешь разогнать?

Сеня подошёл ближе, поднял руки. Он выглядел уставшим ещё до того, как они вообще вошли в болото — круги под глазами, бледная кожа, тонкие пальцы, которые дрожали от напряжения. Слабый, едва заметный импульс магии прошёл сквозь туман, раздвигая его на несколько метров вокруг отряда. Этого хватило, чтобы увидеть, что за ними никто не идёт — по крайней мере, в пределах видимости. Только чёрная вода, кочки и редкие деревья, похожие на скелеты.

— Держи как прежде, — сказал Кирилл. — Экономно. Только когда я скажу усилишь.

— Понял, — кивнул Сеня, и туман снова сомкнулся. С такой скоростью, будто его кто-то тянул обратно за верёвки.

Они шли уже четвёртый час. Солнце, если оно вообще было над болотами, не пробивалось сквозь туман, и время тянулось медленно, вязко, как смола. Кирилл сбился со счёта шагов ещё на втором часу и теперь ориентировался только по кристаллу Оболенского, который светился жёлтым, указывая путь. Но и он мерцал — то ярко, то почти гас, будто туман пытался его погасить.

— Скоро привал? — спросил Кузьма. Он ныл уже последние полчаса, но не громко, а так, вполголоса, чтобы не злить Кирилла. Но это не получалось.

— Найдём сухое место — остановимся, — ответил Кирилл, не оборачиваясь.

— А когда мы найдём сухое место?

— Когда оно попадётся.

— А когда оно попадётся?

— Кузьма, — сказал Алексей, не оборачиваясь. — Ты сейчас как комар. Того и гляди укусишь.

— Я не кусаюсь. Я интересуюсь. Есть разница.

— Ты ноешь.

— Я не ною. Я констатирую факты: ноги мокрые, спина затекла, есть хочется, а вокруг — ни одного приличного места, чтобы сесть.

— На кочку садись, — посоветовал Михаил. Он шёл за Кузьмой и старательно не наступал ему на пятки, хотя очень хотелось.

— На кочке вода. Я сяду — штаны промокнут.

— А у тебя и так штаны мокрые, — заметил Сеня. Он говорил тихо, почти беззлобно, но усталость просачивалась в каждое слово.

— Это разные вещи! — возмутился Кузьма. — Мокрые штаны по колено — это терпимо. Мокрые штаны по пояс — это уже проблема.

— Тогда не садись, — сказал Оболенский. — Потерпи.

Кузьма хотел возразить, но в этот момент его нога соскользнула с кочки и ушла в трясину по колено. Он дёрнулся, вытащил ногу, но сапог остался в жиже. Чёрная вода залилась в голенище, холодная, липкая, с запахом тухлых яиц и чего-то ещё, сладковатого, тошнотворного.

— Чёрт! — заорал он, пытаясь достать сапог рукой. — Чёрт, чёрт, чёрт!

Алексей подхватил его за шиворот — резко, без нежности — и оттащил назад, на более твёрдую кочку. Кузьма взмахнул руками, чуть не упал, но устоял. Вероника даже не повернулась. Она просто подняла руку, и ледяная стрела сорвалась с пальцев, подцепила сапог за задник и выдернула на поверхность. Сапог шлёпнулся на кочку, из него вылилась чёрная жижа.

— Спасибо, — сказал Кузьма, надевая сапог выливая из него воду. — Теперь у меня и нога мокрая. По колено. Это была катастрофа.