— Ты жив, — сказал Кирилл. — Сапог на месте. Идём дальше.

— А если бы я утонул?

— Не утонул бы.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я не дал бы.

Кузьма вздохнул, натянул сапог и поплёлся следом. Чёрная вода выливалась из голенища с каждым шагом, и это было так мерзко, что он старался не смотреть вниз.

Через полчаса они нашли островок. Он был крошечным — метров десять в поперечнике, с чахлой берёзой, кривой сосной и клочком сухой, покрытой мхом земли. Но это было лучше, чем стоять в воде.

— Привал, — сказал Кирилл. — Час. Едим, сушим ноги, проверяем снаряжение.

Они разложили на земле кусок брезента, который не промок, сели тесным кругом. Михаил развёл маленький костёр — Сеня прикрыл его щитом, чтобы дым не поднимался высоко. На огне вскипятили воду из фляг — болотную пить было нельзя, даже после кипячения, как объяснил Оболенский.

— Почему нельзя? — спросил Кузьма. — Кипяток убивает всё живое.

— Не всё, — ответил княжич. Он сидел на корточках и помешивал угли длинной палкой. — В болотной воде живут споры древней гнили. Они не боятся температуры. Единственное, что их убивает — огонь первой магии. А у нас его нет.

— Что за споры? — спросил Михаил.

— Древняя биомагия, — Оболенский не поднимал головы. — Остатки того, что было здесь до людей. Говорят, если выпить такую воду, внутри тебя начнёт расти и высасывать жизненные силы. А через неделю от тебя останется только кожа, полная грибницы. Ты ходишь, говоришь, смеёшься, а внутри тебя бурлит уже другая жизнь медленно убивающая тебя.

— Красивая смерть, — сказал Алексей. Он говорил это без иронии, просто констатируя факт.

— Не говори «красивая», — поморщился Кузьма. — Я есть хочу, а ты аппетит мне портишь.

— Ешь, — Алексей протянул ему сухарь. — На, давись.

Сухари были твёрдыми, как кирпичи, но голод не тётка — Кузьма откусил, зажевал, запил водой из фляги. Поморщился. Сухарь пах плесенью, но он жевал, потому что выбора не было.

— А источник где? — спросил Сеня, глядя на карту, которую Оболенский развернул на коленях. — Мы идём уже полдня, а вокруг только вода и туман.

— По карте — в центре болот, — ответил Оболенский. — Но карта старая. Болота движутся. То, что было здесь десять лет назад, сейчас может быть в другом месте.

— Тогда как мы его найдём? — спросил Михаил.

— Кирилл чувствует, — сказала Вероника. Она сидела рядом с Кириллом, но не касалась его. Только смотрела. — Правда?

Кирилл кивнул. Он действительно чувствовал источник — как тяжёлый, пульсирующий ком в груди, который притягивал его, заставлял идти вперёд, даже когда ноги отказывались слушаться. Этот ком бился в такт сердцу, и с каждым ударом Кирилл чувствовал, как его собственная кровь резонирует с чем-то глубоким, древним, спрятанным под тоннами торфа и гнилой воды.

— Он там, — сказал Кирилл, указывая на юг. — Километрах в десяти. Может, пятнадцати.

— Десять километров по болоту — это два дня, — прикинул Оболенский. — А то и три.

— Значит, три, — ответил Кирилл. — Лишнего не возьмём.

После привала они двинулись дальше. Туман стал ещё гуще, и даже Сенин щит не мог разогнать его больше чем на пять-шесть метров. Кирилл шёл вслепую, полагаясь на чутьё и шест, который уходил в трясину всё глубже с каждым часом. В какой-то момент шест провалился почти до рукояти, и Кирилл едва успел отпрыгнуть в сторону — под ним разверзлась чёрная пасть, полная жидкой грязи, которая засасывала всё, что касалось её поверхности.

— Здесь кто-то был, — сказал Алексей, остановившись.

— Где? — спросил Кирилл.

— Там, — Алексей указал на кочку, на которой виднелись следы. Не звериные — человеческие. Сапоги. И недавние — вода ещё не затянула края. Более того, отпечатки были чёткими, будто человек шёл по асфальту, а не по болоту.

— Тёмные маги? — спросил Михаил, хватаясь за оружие. Клинок выскользнул из ножен с тихим шелестом.

— Не исключено, — ответил Оболенский. — Или те, кто тоже охотится за источником.

— Нам что одни что другие все одно, — добавила Вероника. Её голос был спокоен, но Кирилл почувствовал, как температура воздуха вокруг неё упала на пару градусов.

— Кирилл присел, осмотрел следы. — Двое. Мужчины. Идут в ту же сторону, что и мы. Осторожно, не спеша.

Он провёл пальцем по краю следа. Грязь не обвалилась — значит, прошли недавно. Час, может, два назад.

— Догоним? — спросил Алексей.

— Нужно. Если они знают дорогу — пригодятся. Если нет — хотя бы предупредим, что впереди опасность.

— А если они опасны сами?

— Тогда убьём, — ответил Кирилл просто. Без злобы. Без жестокости. Как говорят о дожде или ветре — явление природы, которое нельзя изменить, можно только пережить.