И тут Алиса, потянувшаяся к пиале с чаем, замерла. Однофамильца зовут Дмитрием, а ее отец… Дмитриевич! Он 1965 года рождения, а старику… хорошо за восемьдесят, если не под девяносто, и, это значит, он может быть родителем и его, и дяди Жени.

– У вас и посуда узбекская, как я посмотрю, – пробормотала Алиса. – Бывали там?

– Жил. И обожал Ташкент.

– Почему же не остались там?

– Обстоятельства заставили уехать навсегда, – с грустью ответил Дмитрий Валентинович.

Он тоже сел за стол, но опустился на кресло без ножек. Оно было водружено на крепкий деревянный сундук и прислонено к стене. Странная конструкция, но удобная для старика.

– Вы ведь не просто так захотели нанять именно меня? – решила не тянуть с волнующим ее вопросом Алиса. – И мы не просто однофамильцы?

– Значит, ты все же знаешь что-то о своем дедушке, – пробормотал он, и глаза его затуманились. – Скорее всего, нелицеприятные вещи?

– В нашей семье вас считают предателем, – не стала щадить старика Алиса.

– До сих пор?

– В эту пору о вас никто не вспоминает. Забыли, когда умерла бабушка. В семейных архивах нет ни одного вашего фото, она все уничтожила.

– Наверное, я это заслужил, – тихо и горько проговорил он. – И то, что я умираю в одиночестве, этому подтверждение, но… – Дмитрий Валентинович посмотрел Алисе прямо в глаза, открыто, по-доброму и, как ей показалось, с надеждой. – Если бы я был стопроцентным мерзавцем, провидение не послало бы мне тебя, девочка. Это же чудо, что я наткнулся на рекламу вашего агентства и увидел в ней девушку, очень похожую на ту, которую смертельно обидел. – Алисе все говорили, что она копия бабушки. – И фамилия такая же – я прочитал ее на бейджике…

– То есть квартиру вы не продаете?

Он был разочарован: не того вопроса ждал. Думал, внучка начнет его о жизни расспрашивать, узнавать его версию произошедшего, чтобы попытаться понять деда, подружиться с ним, простить, наконец…

А она как чужая!

– Хочешь, продавай, когда помру, – буркнул Дмитрий Валентинович. – Я ее тебе оставляю.

– У вас еще есть внуки – Женины сыновья. И правнучка имеется.

– Но провидение мне послало тебя, Алиса. Не Женькиных детей, а Колину дочку, так похожую на бабушку. – Он взялся за пиалу с остывшим чаем. Руки деда подрагивали. – Ты сама решай, как лучше все оформить, через наследство или дарственную, и приезжай ко мне с нотариусом. – Дед сделал-таки глоток чая. – Копии документов в прихожей на тумбочке лежат, забери. Пока.

И отвернулся к окну, за которым поднявшийся ветер трепал пожелтевшие макушки кленов.

* * *

Она приехала к старику уже на следующий день, но без нотариуса.

– Ты чего одна? – спросил он.

– Я проведать.

– Проверяешь, не скопытился ли раньше времени? – усмехнулся дед. – Ладно, заходи, чай будем пить. Или тебе кофе? У меня и он есть, растворимый, правда.

Сегодня он шел тяжелее и придерживался за стену.

– Вы как себя чувствуете? – обеспокоилась Алиса.

– Колени ломит, к дождю, а так нормально. – И снова он привел ее на кухню. Пожалуй, именно в ней старик проводил бо`льшую часть времени: тут и удобное кресло, и свежезаваренный чай, и телевизор, настроенный на канал о путешествиях. – Ты, Алиса Николавна, перестань мне выкать, ладно? Родня как-никак.

– Тогда ты не обращайся ко мне по имени-отчеству.

– Лисенком называть буду, не против? Я ведь не врал, когда говорил, что мечтал о дочке, которую бы Алисой назвал.

– Мог бы родить во втором браке.

– Мог бы – родил.

– То есть второй брак был?

– Гражданский, но в таком возрасте, когда деток только из снега слепить можно. – Поймав ее недоуменный взгляд, пояснил: – Про Снегурочку я. Неужели не помнишь сказку о старике и старухе, которые доченьку себе слепили?

– Она еще растаяла, когда через костер прыгала? Кажется, я видела такой мультик.

– Ох, молодежь-молодежь, – прокряхтел дед и плюхнулся в свое кресло, чтобы дать ногам отдохнуть. – Не рассказывала отцу о нашей встрече? – Алиса мотнула головой. – Боишься, что за связь с предателем тебя расстреляют?

– Он живет не в этом городе и с другой семьей, мы очень редко общаемся. Хочешь, покажу фотографии?

Три часа они посвятили этому. Сначала Алиса показывала снимки из телефона деду, потом он из сундука под креслом достал свой фотоальбом, и они углубились в его изучение.

– А ты был красавчиком, – заметила Алиса. – Статный, зеленоглазый, чернявый, а усищи какие!

– Как у Боярского.

– Кстати, похож на него, но не комплекцией.

– Да, я широкоплечим был, с большими ручищами, ножищами сорок пятого размера. В Узбекистане меня Батыром называли, богатырем то есть.

С дедом было так интересно! Если бы не срочный рабочий звонок, никуда бы Алиса не уехала.

– Ты с завещанием не тяни, – на прощание сказал дед. – Я в любой момент могу кони двинуть. Вези нотариуса, чтоб мне спалось спокойно.