– Тогда ты подала на развод? – Она кивнула. – Дед тут же согласился? Если да, то ты права, он нашел повод уйти, и, даже если бы ты отправилась за ним, как декабристка, семью не удалось бы сохранить. – Алиса помялась, раздумывая, стоит ли возвращаться к вопросу, который всплыл первым, и все же решилась: – Может, он все же загулял? И вместе с пассией переехал, чтобы с чистого листа начать?

– Нет, уехал он один (нашлись осведомленные знакомые). И все восемь лет, что пробыл в Ташкенте, жил бобылем.

– А по возвращении он не женился?

– Без понятия. Когда приехал в Москву, попытался с сыновьями встретиться, да те не захотели. Женька обиду на него затаил, а Колясик отца и не помнил. Для него он дядька чужой. И Попков снова куда-то умотал и больше о себе не напоминал.

Бабушка так и не простила бывшего мужа. Умирая, говорила детям: «Попкова на похороны не пускайте!» Хотела думать, что он узнает о ее кончине, явится, чтобы проститься, а его прогонят. Но Женя и Коля не знали, где их отец, и не собирались его искать. Для них он тоже оставался предателем!

Алисе было девятнадцать, когда бабушка скончалась. Она горевала, но недолго. Особой близости между ними не было, да и на переживания из-за собственных несчастий уходило много душевных сил. Поэтому уже через пару лет она почти забыла о бабушке, а о предателе-деде еще раньше, ведь о нем в их семье и не говорили. Алиса же была уверена, что он давно умер, но, как оказалось, ошибалась.

…Она сидела в офисе риелторского агентства, в котором работала, когда раздался судьбоносный звонок. На него ответила не Алиса, а ее начальница, но с ней разговаривать не пожелали.

– Спрашивают тебя, – несколько удивленно проговорила она, передав трубку подчиненной.

– Алло.

– Алиса Николаевна Попкова?

– Она самая.

– Здравствуйте. – Голос мужской, возрастной, но приятный. – Мне нужен риелтор, и я хотел бы нанять именно вас.

– Вам меня рекомендовали? – порадовалась Алиса. Она недавно начала заниматься недвижимостью и пока заключила не так много сделок, как некоторые сотрудники их агентства.

– Нет, просто я тоже Попков, и мне легче будет доверять однофамилице. К тому же у вас замечательное имя, я бы таким дочку назвал, если б она у меня родилась.

– А вас как зовут?

– Дмитрий Валентинович. Так что, Алиса Николаевна, работаем? Я хочу продать квартиру в Строгине…

Она поехала на объект в тот же день. Не на машине, а на метро, чтобы проверить правдивость информации. Потенциальный клиент сказал, что от станции идти не дольше десяти минут сначала по живописной аллейке, затем по хорошо освещенной дорожке мимо стоматологической клиники и детской площадки. Так и оказалось. Двор Алисе тоже понравился, как и внешний вид дома, и она уже предвкушала быструю сделку. Даже с «дедушкиным» ремонтом квартира в этом районе быстро уйдет.

– Добро пожаловать, Алиса Николавна! – поприветствовал риелтора владелец шестидесяти пяти квадратных метров в десяти минутах от метро. – Я чаю к вашему приходу заварил, и черного, и зеленого. Вы какой любите?

«Никакой, – хотелось бы ответить. – Я обожаю кофе». Но Алиса сказала:

– Пью и тот, и другой.

Однофамилец бросил перед ней тапочки, которые достал из только что вскрытого пакета. Алиса сунула в них ноги, радуясь тому, что не придется ходить по полу в носках. Он выглядел не очень чистым. В квартире вообще было плохо прибрано, но лишь потому, что ее владелец не справлялся с домашним хозяйством. Что неудивительно, ведь ему было хорошо за восемьдесят, если не под девяносто!

В молодости Дмитрий Валентинович, скорее всего, был мужчиной крупным. И высоким, и упитанным. У него до сих пор оставался небольшой животик, но конечности высохли, а плечи сгорбились. И все же он держался молодцом, передвигался без трости, не запинаясь, не покряхтывая. Лицо же его, хоть и морщинистое, вообще показалось Алисе мальчишеским: улыбка задорная, взгляд цепкий, любопытный, а брови домиком.

Когда они прошли в кухню, Дмитрий Валентинович стал возиться с заварочными чайниками. Пузатыми, синими, в цветах и позолоте.

– Вы единственный собственник? – спросила Алиса. Она не собиралась долго рассиживаться в гостях у одинокого пенсионера, а тот не торопился переходить к делам. – Насколько я знаю, дома эти сдавались как общежития.

– Все правильно. Моей была только одна комната, но я остальные выкупил. Соседи были беспутные, жить мешали.

– Давно это было?

– В пятнадцатом, кажется, и девятнадцатом. Документы в порядке, ты, Алиса Николавна, не беспокойся, – он перешел на «ты», но сохранил отчество. – И долгов у меня нет по квартплате. Не объект, а конфетка. Согласна?

– Мы пока ее не развернули. – Она привстала с табурета, обитого искусственным мехом. – Могу я осмотреться?

– Не спеши, чаю попей. С сухофруктами. Смотри какие! – И снял с полки вазу с курагой, черносливом и крупным изюмом. – Попробуй.

Она послушно взяла сушеный абрикос и отправила в рот.

– Вкуснятина, – прожевав его, резюмировала Алиса. – А изюм какой огромный! Я такого и не видывала.

– Узбекский, из самого Ташкента привезенный…