– Свалку, что у рынка, который за ратушей, начали вывозить. Ой, там столько всего… Бургомистр ввёл штраф за брошенных дохлых псов и котов. Колокольню, что у святого Стефана, в которую в прошлом году молния ударила, сейчас уже белят. Все канавы вычищают. Только и разговоров было, что о визите принца. Даже нищие на паперти, и те о том говорят. Говорят, что надо от принца милостыню непременно получить. Говорят, те монеты счастливые будут. Но как только в городе узнали, что вы Фринланд пограбили, так про принца все тут же позабыли. Купцы говорили в ратуше, что вы серебро возами грузили. Говорили, что сами то видели. В городе все стали волноваться, говорить: а не будет ли теперь войны? А другие говорили, что не будет, нет во всём Фринланде никого против вас, и в Ланне нету, и что архиепископ войны затеять не решится. Утрётся, потому как стар уже, куда ему воевать? – тут она засмеялась и осенила себя святым знамением. – Господи, грех так про святого отца говорить. Ну да то не мои слова. Так что войны, говорят, не будет. Да только волнуются люди и говорят, что оттого на реке и уголь, и хлеб подорожают.

Бабья болтовня. Сплетни, домыслы, слухи. О том, что говорила супруга, он и сам знал, а о чём-то мог предполагать. Но иногда бывает полезно послушать, что болтают люди на рынках. Сейчас же из всех городских новостей его интересовала одна, а именно: сильно ли волнуются бургеры и выделит ли от волнения магистрат денег на восстановление графского дворца. Как он мечтал об этом! И жалел он сейчас о том, что до визита принца, даже если и выделятся деньги, дворец восстановить будет невозможно. Разве что только бальный зал. А как было бы неплохо принять принца во дворце Маленов. Принять на положении хозяина. Но Волков отдавал себе отчёт, что это всё мечты, мечты. А супруга болтала неспроста, генерал знал эту женщину многие лета, и видел, что баронессу просто разжигает изнутри пламень нетерпения. И что весь этот разговор она затеяла ради главного вопроса. И она, подвинувшись к нему поближе, сей вопрос и задала:

– Господин мой, и что же, правду говорят, что вы во Фринланде возы денег взяли?

– Госпожа сердца моего, отчего же вы об этом спрашиваете? – в свою очередь интересуется у супруги генерал, хотя заранее знает ответ.

– Ну как же отчего?! – восклицает Элеонора Августа с таким привычным для неё нежданным негодованием. – Мне же ещё вчера Кахельбаум сказал, что от нового архитектора из Ланна приехали мастера и уже наняли рабочих с подёнщиками, уже начали работать в замке, вот я и хочу знать, когда же вы дадите мне денег на покупку мебели.

Генерал смотрит на неё и, не сдержавшись, вздыхает, и от этого баронесса ещё больше распаляется:

– Отчего же вы так вздыхаете, господин мой? Кахельбаум говорит, что ему старший из мастеров сказал, что до Рождества они со всем покончат, и ворота уже поставят, и воду в ров запустят. Надобно мебель уже сейчас заказывать, иначе… – она качает головой с укоризной, – я вас, супруг мой, просто не понимаю… Мебель у хороших мастеров нужно месяцы ждать.

– Ну, значит, подождём, – замечает генерал спокойно, и, видимо, это его спокойствие так сильно досаждает баронессе, что она взрывается.

– Да как же мы подождём? – женщина возводит руки к потолку. – Да Господи! Как же подождём? Я уже не могу тут жить, в этом поганом доме, это хлев, а не дом, от кухни всё время жара, смрад валит, холопы тут же с нами живут, едва не у нас в ногах спят, детям места нет… Я сплю и слышу, как коровы в коровнике испражняются. Вонь от конюшен у нас в спальне, если окно раскрыть. Осталось только на зимние холода скотину в гостиной этой ставить, и настоящий дом холопский получится.

Волков смотрит на свою супругу и снова вздыхает. За последние три дня он мало спал, устал. Спорить с женой у него просто нет сил. Но даже в таком бессильном состоянии он понимает, что нельзя обещать ей, что даст денег на мебель. Мало того что её обманут и она сильно переплатит, так она ещё такого купит, что потом только на камины пойдёт. Жена его была необычайно легка на уговоры и падка на лесть. Ей можно было продать любую яркую или необычную дрянь задорого. К тому же она совсем не понимала ценности денег. Нет, нет… Он не собирался доверять ей такое важное дело, как покупка мебели.

– Дорогая моя, я же вам это уже говорил, до мебели ещё далеко, – наконец произносит Волков. – Давайте сначала постелим полы и обобьём стены. Я и за окна ещё не платил. Как же вы будете ставить дорогую мебель в залы, где в проёмах нет стёкол? Ещё и посуду надо покупать для кухни, и мебель для слуг…

– Господи, – стонет Элеонора Августа. – Так почему же вы не покупаете это всё?

– Я ищу деньги, – отвечает генерал и пальцем стучит по листу бумаги со столбцами цифр.

– Но все говорят, что вы захватили возы денег; неужели у вас не найдётся серебра на окна и на кастрюли для кухни? – недоумевает супруга.

И тогда он качает головой: нет, не найдётся:

– Мне нужно строить церковь.

– Церковь не подождёт?

– Я обещал епископу, что начну. Мне нужны деньги, чтобы заплатить солдатам… Иначе в следующий раз они просто не пойдут за мной. Мне нужно строить новые амбары…

– Амбары? Да зачем вам ещё амбары?! – баронесса возмущена.