Они покинули представление, но с их уходом оно не прекратилось, деньги город потратил, так что веселье продолжилось. А родовитые гости отправились ужинать. А после ужина, который принц съел без всякого, как казалось расстроенному хозяина дома, удовольствия, Георг Альберт и вправду отправился спать, хотя вечер едва только опустился на город, жара отступила, а музыканты из столовой Кёршнеров переместились в большую залу, куда были поданы и вина с десертами.

Волков же нашёл наконец время поговорить с Бернардом Гольбердом – двоюродным дядей принца, его наставником, – учителем Его Высочества Кройбергом и ближайшими людьми из свиты, и при этом заметил им, что принц выглядит немного утомлённым. И господа с этим соглашались.

– Неудивительно – столько дней в дороге, мы и сами порядком устали! – отвечал ему убелённый сединами Гольберд.

– Ничего-ничего, зато мы осмотрели все центральные провинции и юг его будущих владений, – заявил господин Блангер. – Осталось лишь увидеть ваш Эшбахт и самую южную пристань Ребенрее. И всё, можно поворачивать назад, в Вильбург.

– Господа, смотреть у меня нечего, – заявил им генерал. – Пылища, телеги да озлобленное мужичьё у причалов.

– А как же ваш знаменитый замок? – поинтересовался казначей принца, господин Ральфенс. – Говорят, второго такого крепкого строения нет во всей земле Ребенрее.

– Он ещё не закончен, принять я вас в нём не смогу, там даже отделка в покоях не начата. Вы просто потратите два дня на плохую дорогу, – уверял их генерал.

«К дьяволу эти поездки! А то этот юный болван решит всё-таки осуществить свою затею и махнёт на тот берег реки… В Ланн, к Брунхильде… Инкогнито! – Волков даже усмехнулся. – О Господи, как тебе удалось создать такую?! – сейчас он знал четырёх мужей, это как минимум, которых обуревала страсть к этой женщине. Себя он, конечно, таким не считал. – Воистину удивительное создание!».

Они поговорили ещё некоторое время, и в конце концов ему удалось убедить господ из свиты принца не ехать на юг дальше. После чего генерал направился в покои.

Дом Кёршнеров был велик, но даже он оказался мал для свиты Его Высочества. Комнаты слуг пришлось освободить для гостей, и слуги теперь размещались на ночлег где придётся, в том числе и под лестницами. В доме всё ещё слышались музыка и разговоры.

Наконец Волков добрался до своих покоев, где уже думал помыться и лечь спать. Он полагал, что спать сегодня будет хорошо, потому что за этот день утомился. Возможно, завтра ему не удастся выспаться, потому что приедет баронесса с детьми, и спать они, скорее всего, будут с ним, здесь. Так что высыпаться надо было сегодня. Но когда он уже помылся и Петер унёс таз, пришёл фон Готт. И выглядел его оруженосец немного удивлённым или ошарашенным.

– Мне надо с вами поговорить об одном… – загадочно произнёс он.

– Об одном? – Волков уселся за стол, и оруженосец сел напротив. – О чём об одном? Ну говорите же. Вы меня пугаете, фон Готт. У вас странный вид, вы, что, научились читать? Или у вас в голове завелась мысль?

– Ой, да бросьте вы свои колкости, – молодой человек нахмурился. – Я же говорю, мне нужно серьёзно с вами поговорить.

– Ну так говорите, а то мне уже спать пора.

– Тут случилось такое, – начал оруженосец, – такое, о котором сразу и не расскажешь…

– И что же это случилось? – Волков был заинтригован.

– В общем, пока вы там смотрели шпильманов, я пошёл за помост, к коновязи, по нужде… – тут молодой человек замолчал.

– Да, фон Готт, это очень интересно, жаль, что вы не рассказывали мне об этом раньше! – подбодрил его генерал. – У вас есть ещё какие-нибудь занимательные истории на сегодня?

Но оруженосец не обратил внимания на это замечание и продолжил:

– Потом я заметил, что у моего гнедого сбился чепрак, и стал править, а тут появляется де Вилькор и говорит: фон Готт, вам тоже не нравятся эти кривляки? Я даже и не успел ответить, а он берёт меня тут… – Волков ждёт продолжения, и молодой человек продолжает: – Берёт меня за причинное место, – и оруженосец для верности указывает себе пальцем на пах.

Волков не стал тут шутить, хотя ему и очень того хотелось, а говорит серьёзно:

– Может, то была случайность, может, он коснулся вас от неловкости?

– Вы будто меня не слышите! – укоряет своего сеньора оруженосец. – Говорю же вам, он не коснулся, а схватился! Вот так, – тут молодой человек согнул пальцы ладони, как будто взял в руку яблоко, – снизу меня так схватил и подержал.

Тут генерал вздохнул. Фон Готт не был писаным красавцем, но молодой человек был высок и широкоплеч, вообще был очень крепок. Лицо у него было грубовато, но в принципе некоторые дамы могли посчитать его привлекательным. Видно, не только дамы. И Волков поинтересовался у него:

– А что же он вам при том сказал?