– Ткани деревянистые. Белесая полоска рубца тянет стенку пузыря вперед, словно поводок.

Бедный, как он жил? Такой молодой.

– Последствия длительного стояния SP-дренажа, – комментирует Тимур вполголоса. Орлов кивает. – И кто-то, судя по нитям, не пожалел нерассасывающегося.

Он работает спокойно и экономно. Мне доверяют подержать крючок.

Когда самое сложное сделано, Эккерт произносит:

– Что там дальше в этом фильме про хоббитов?

Наши взгляды встречаются. Его глаза серьезные, но он ведь шутит? Или нет? Медсестра смотрит на нас как на психов, Орлов тихо смеется.

Кажется, мы совсем не понимаем шутки друг друга. У Тимура они какие-то дурацкие.

– Сейчас рассказывать? – уточняю я.

– Вам помешает?

– Вы же будете шить, а не я. Мне-то что?

– Шить будете вы. Так что, покажете ваш опыт? Начните с наружного слоя.

И мои пальцы начинают гореть.

Глава 12

Главные швы Эккерт мне не доверил, что было ожидаемо.

Я бы справилась, и, думаю, он это понимает, иначе бы и близко не подпустил к своей операционной.

Дело в том, что побочные эффекты исключить невозможно. Всегда есть пусть минимальный, но все же риск неожиданных осложнений. Даже при идеальных показателях и точнейшей диагностике на самых современных аппаратах мы можем внезапно потерять контроль над ситуацией. Человеческий организм уникален и полон сюрпризов. Обычно я стараюсь избегать необязательных вмешательств и не рекомендую без острой необходимости ложиться под наркоз.

Сейчас я в опале.

Если вдруг в «Эккерт-про» что-то пойдет не по плану при моем участии – угадайте, на кого спустят собак.

Пусть Тимур в первую очередь печется о собственной заднице – а кто бы на его месте не пекся? Но, стоя с иглой в операционной и работая над простым швом, с которым справлялась уже в первый месяц ординатуры, я ощущала детский восторг и… заботу.

Эккерт поманил меня сладким пряником, однако не навесил лишней ответственности. Я чувствовала себя защищенной и спокойно работала. Как раньше.

Шов получился, без ложной скромности, загляденье.

Мои дорогие цыплятки – раньше это всегда были только женщины. Каждая женщина хочет быть не только здоровой, но и красивой. Я привыкла шить так, чтобы спустя год никто и не догадался о вмешательстве.

Эккерт принялся взахлеб хвалить меня, а сразу после операции угостил шампанским и крепко обнял!

Шучу, конечно. Попались? Он прищурился и кивнул. А потом нагрузил таким количеством работы, что я вновь вспомнила ординатуру.

* * *

Следующие дни сливаются в один, домой я ухожу после десяти и прихожу к семи утра. Готовлю отчеты для страховых, обзваниваю пациентов, просматриваю медкарты, присутствую на приемах, сопровождаю Эккерта на обходах, иногда помогаю в перевязочных, снова перечитываю истории болезней. Тестирую разные морсы – не спрашивайте. Он публично объявил, что это моя идея! Я думала, что умру. Так было ужасно.

– Алена, – спокойный, но внушительный голос главврача словно преследует.

Мы больше не остаемся наедине, но Тимуру как будто льстит, что я вынуждена везде таскаться хвостиком.

– Алена. – И знак, дескать, идем. Эккерт особо не утруждается вводить в курс дела.

Догадайся сама, что мы для тебя придумали.

Алена. Алена. Алена!

Я живу надеждой, что мне вновь дадут иглу.

В пятницу выезжаю раньше обычного – нужно успеть добраться без пробок и созвониться с пациентами до начала рабочего дня. Из дома я бы не успела.

Для февраля погода удивительно теплая, и это радует. С неба падают крупные хлопья снега, дворники скребут лопатами вдоль бордюров. Стоя на светофорах, я машинально разглядываю серые машины, низкое, все еще тусклое небо.

Впервые в жизни не хочется приближать весну – в марте судебное заседание, о котором я все еще отказываюсь думать, застряв на этапе отрицания.

Мы с Эккертом подъезжаем к парковке одновременно. Я сначала удивляюсь столь ранней пташке, но потом вспоминаю: у него же обход перед выходными.

Вспомнив завет Арины, я покорно останавливаю машину и делаю знак, мол, проезжайте первым.

Лицо Тимура не выражает эмоций, а мерс остается на месте и мигает фарами.

Что бы это значило?

Позади сигналят. Я показываю: проезжайте, босс. Ну же.

Эккерт вновь мигает фарами, на этот раз, клянусь, злобно. Опять сигналят.

Нашел время демонстрировать джентльменские замашки!

Я резко жму газ и паркуюсь на его месте – самом близком и самом удобном. В следующий раз пусть трижды подумает, прежде чем устраивать шоу.

Тимуру достается место Дениса, которое выделили мне (через отдел кадров, разумеется), пока тот повышает квалификацию в Питере.

Я немного копаюсь, перед тем как выйти на улицу, и к клинике мы с главным подходим одновременно.

– Здравствуйте.

Сегодня столько снега. Вы, кстати, рано. Начнем с Петра? Я за него волнуюсь.

– Здравствуйте.