Вдруг охватывает такая сильная радость, что едва не обнимаю его за шею. Что было бы совершенно неуместно.

– Ознакомьтесь с историями болезни. – Тимур вручает мне две тонкие папки.

– Что я буду делать?

– Консультировать меня. Что же еще? – совершенно серьезно заявляет он и идет к двери.

Я открываю папки, быстро читаю имена – Петр и Виктор – и прихожу в замешательство.

Бред какой-то.

Если урологи оперируют женщин в тех случаях, когда болезнь не затронула область гинекологии, то урогинекологи редко сталкиваются с мужскими операциями. По крайней мере, я – ни разу. Это все равно что предложить окулисту восстановить слух.

Какой совет Эккерт хочет от меня получить?

Я… честно говоря, в принципе не особенно знакома с мужской анатомией вне учебников. Хм.

Да, пусть я встречалась с парнями, однако, как только отношения начинали мешать работе, все тут же заканчивалось. Болезненно. Мирон говорит, что между перечитыванием медсправочника и походом в кино я выберу первое, и в этом моя главная беда. Но это неправда! Я обожаю ходить в кино!

Просто на паре просмотров фильмов в месяц семью, увы, не построить.

Тем не менее искушение прорваться в операционную столь сильное, что решаю не спорить.

Очевидно, именно Тимуру Эккерту суждено поближе познакомить меня с анатомией мужского достоинства.

Пусть так.

Я открываю первую медкарту.

Глава 10

Когда телефон вибрирует, я как раз досматриваю ролик с предстоящей операцией, поэтому сильно раздражаюсь из-за того, что меня отвлекают.

Номер городской, на спам не похоже.

– Да?

– Алена Андреевна Евсеева? – ровный женский голос, предельно официальный тон.

– Верно.

– Секретарь судебного участка номер 800.

Господи. Внутри все ухает!

– Уведомляю вас о назначении предварительного судебного заседания по делу №… – женщина называет набор цифр, которые тут же забываются. – Заседание состоится в зале…

Она продолжает тараторить, а мне приходится встряхнуть головой, чтобы каким-то, пусть даже самым примитивным физическим воздействием заставить мозг переключиться.

Мама ласково называет меня увлекающейся натурой. Друзья шутят, что я несобранная. Правда в том, что, когда готовлюсь к операции, я забываю обо всем прочем.

– Простите, а можно… еще раз дату и время?

– Десятое марта, десять часов утра, – говорит секретарь суда четко, словно автоответчик. – Повестку вам направили почтой, но мы дополнительно уведомляем вас телефонным звонком.

– Да, поняла, спасибо, – отвечаю я машинально и отключаюсь.

Сижу с трубкой в руке и смотрю в одну точку.

Иногда мне кажется, что происходящее – дурной сон. Но правда такова, что все мои попытки отвлечься на нормальную жизнь – это как раз и есть создание иллюзии. На самом же деле моя жизнь планомерно катится в пропасть.

Видимо, у адвоката не вышло договориться по-хорошему, Журавлева не забрала исковое заявление. Более того, уже назначена дата слушания или как там это правильно называется? Я посмотрела восемь сезонов «Форс-мажоров», но понятия не имею, что делать.

Разнервничавшись, подскакиваю и начинаю метаться по ординаторской. Благо в это время дня коллеги ведут прием на первом этаже и не видят моего смятения.

Сама мысль о том, что иск удовлетворят, до сих пор казалась нереалистичной. Сухой тон судебного секретаря отрезвил и напомнил: все очень даже реально. И опасно.

Когда с горящими глазами, красным аттестатом, кучей побед в олимпиадах и жаждой борьбы поступаешь в мед, не задумываешься о том, что можешь по щелчку пальцев оказаться в шаге от браслета на ногу и штрафа, выплатить который немыслимо.

Пульс частит.

Почему я? У меня нет мужа-миллионера. Нет богатого отца. Я вообще никто.

Хочется немедленно сделать что-то полезное. Поделиться с кем-то, кто успокоит. Или, по крайней мере, захочет со мной разговаривать.

Поэтому, не имея возможности сбежать с работы и не найдя лучших вариантов, я спускаюсь в фойе и прошу девочек сварить кофе. А потом, стиснув зубы, нажимаю в лифте кнопку с цифрой четыре.

В административном блоке намного веселее, чем в хирургии. Из комнаты отдыха раздаются крики, как будто мужчины играют в приставку.

– Слева! Бей его! Бей!

– Вижу, что слева! Давай его мне! А-а! Меня убили!

Надеюсь, что в приставку.

Из кабинета пиарщиков доносится попса. Я быстро прохожу мимо пустого конференц-зала, стучусь в дверь Эккерта. Открываю.

И тут же мешкаю!

Наверное, стоило дождаться разрешения войти. Вдруг он не один или занят чем-то?

Тимур сидит за столом в наушниках и смотрит в ноутбук. Он так увлечен, что не сразу замечает вторжение, и у меня появляется возможность рассмотреть его профиль.

Все же Эккерт сильно изменился с универа. Но при этом… остался таким же отстраненным. Да, как будто между ним и остальными смертными существует невидимая дистанция.