– Ну, что за люди, – бормочу недовольно и обхожу этого монстра вокруг.

Ищу номер телефона. Нормальные люди, когда так паркуются всегда оставляют номер.

Но только не этот водитель!

Оцениваю место – если аккуратно, по миллиметру, то выехать можно.

Сложно, но можно. Главное, не нервничать, не торопиться и не суетиться.

Сажусь за руль, впускаю ветерок в окошко. Еще раз оцениваю место и завожу машину.

Трогаюсь, выкручиваю руль – проезжаю сантиметров двадцать.

Так, хорошо, теперь назад – так же аккуратно.

И опять вперед… Ну и нехороший же человек – этот водитель!

От напряжения испарина выступает на лбу.

Медленно-медленно отпускаю сцепление и…

– Суворова! Стой!

От неожиданности бросаю сцепление, и машина судорожным рывком дергается вперед…

***

Только для читателей старше 18 лет

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в другую новинку нашего литмоба от Аси Петровой

"Развод. Я обещаю тебя забыть"

— Такая совместимость бывает только у близких биологических родственников.

— Это невозможно. Он не является её родственником. Её отец неизвестен.

Врач смотрит на меня. На Сашу. Снова на меня. И молчит.

И в этом молчании у меня в голове всплывает тот день, когда Лена рожала.

Она позвонила ему… Потому что не хотела, чтобы я переживала. Так ведь?

— Видимо, произошла ошибка, — облизываю пересохшие губы, — Перепутали биоматериалы. Нужно пересдать…

Я лепечу, еле разбирая слова. Рука мужа на моем плече крепко сжимается, заставляя посмотреть ему в глаза.

И одного взгляда достаточно, чтобы понять. Ошибки нет.

***

Я растила её четыре года. Называла дочкой. Любила так, как любят своих — без остатка, без условий.

Я не знала, что она и правда моя. Только не так, как я думала.

Сестра унесла правду с собой. Муж молчал четыре года. А я улыбалась, заплетала косички и верила, что моя семья — это моя семья.

Глава 5

Маргарита

С силой давлю на тормоз, и моя малютка замирает в считанных миллиметрах от зеркального бока пикапа.

Я застываю уперевшись руками в рулевое колесо, а нога продолжает давить на педаль тормоза – аж до дрожи.

Спина становится холодной от пота.

– Опять ты! – и выругиваюсь тихонько. – Ну кто ж так под руку орет?!

В боковом зеркале заднего вида вижу остановившегося Кравцова.

– Я помочь хотел, – бурчит.

– И сама бы справилась, – огрызаюсь и завожу машину. – Чуть не ударила из-за тебя машину.

– Вот, – довольно лыбится, – если бы не я – непременно бы ударила!

– Ага, щаз.

– Я только помочь хотел, Суворова. Спасти…

– Кто сказал, что меня надо спасать?

– Да не тебя – тачку эту. Больно жалко ее – смотри как блестит на солнце, и цвет какой глубокий…

Он так описывает ее, что я невольно приглядываюсь к пикапу – цвет и правда прикольный: кажется, что черный, а приглядишься – темно-темно синий, с фиолетовым отливом что ли.

– Давай чуть назад сдавай, я скажу, когда стоп.

– Сама знаю, – бурчу, но включаю заднюю.

Это любому понятно, что сейчас надо сдать. И без него – тоже мне, советчик нашелся.

А сзади у меня парктроник стоит – запищит и никакие подсказки не нужны.

– Давай-давай, Суворова, еще чуть-чуть… Или стоп!

Вдавливаю рефлекторно ногу на тормоз и опять глохну.

– Ты ж не Суворова теперь, верно? Селедкина, во!

Краснею, шепотом ругаюсь и сержусь – на себя в первую очередь: во-первых я зачем-то его слушаю, а во-вторых глохну, как дура на ровном месте – стыд и позор какой.

– Давай, Селедкина, заводи свой пепелац.

– Пепелац у тебя, – огрызаюсь и завожусь.

– Давай еще чуть назад… – парктроники пищат, но Кравцов машет ладонями:

– Еще, еще… еще, говорю, Суворова! Оглохла что ли? Не вывернешь иначе.

Стискиваю зубы и пытаюсь настроиться на философский лад.

Меня подруга Лерка давно зовет на йогу ходить, видимо пора. И ударную дозу магния прикупить…

Парктроники разрываются от визга.

Открываю окно, высовываюсь:

– Точно еще?

– Еще сантиметров пять есть, давай не боись.

Сдаю.

– Стоп! – поднимает руку вверх. – Теперь до упора направо и давай потихонечку…

Кравцов с довольной улыбкой перебегает вперед.

И чего он так радуется? Нравится помогать машины парковать что ли? Так чего переживает тогда, что с вертолетчиков спишут? Легко воплотит свое призвание на парковке какого-нибудь дорогущего отеля…

– Давай-давай, Рыбкина… тьфу, Селедкина, прости.

Так ведь и знала – не обойдет такой зубоскал, как Кравцов тему фамилии.

Высовываюсь в окошко:

– Очень смешно, Кравцов, юмор уровня третьего класса.

– Стараюсь! Рули давай на своей табуретке.

Стискиваю зубы и медленно выезжаю вперед, призывая лучи тропической диареи на того умника, который свой гроб на колесах так поставить умудрился.