- Так и сделаю, насколько это возможно, конечно. Но сначала напишу предупреждения медикам и план работ администраторам. Утро выдастся жарким.

Морев заходит в ординаторскую и берет свой стаканчик.

- Спасибо.

- Не за что, - говорю отрывисто. - У нас с утра семь УЗИ подряд, какое невезение. Куда бы переставить... Попробую разрулить.

И в тот момент, когда мне кажется, что большее зло позади, и что скоро я отправлюсь домой, ничего страшного не случится, и Морев продолжит вести себя разумно (как во время ссоры с Яной Владимировной), Артем вдруг произносит:

- Отпустите уже Софи, у нее голова болит.

Да, он пытается помочь. А еще — быть милым, и быть может, он так закидывает удочку, чтобы подбросить меня до дома; я ведь сообщила, что недалеко, и это отличная возможность совершить подвиг (вряд ли бы кто-то хотел на его месте тащиться сейчас в другой конец города, а тут быстро и просто). И я бы, может, даже согласилась — вряд ли он маньяк. Но эта фраза становится отправной точкой для страшных последствий.

Потому что Морев ставит стакан на стол и подходит ко мне.

Глава 12

Теперь Морев смотрит очень внимательно, целенаправленно в мои глаза, будто там что-то написано. И я каким-то чудесным образом умудряюсь не замереть и не закричать.

- Ничего страшного, - отмахиваюсь словно от пустяков, начинаю подниматься. - У меня часто такое, пройдет.

- Насколько часто? Сядьте ровнее, пожалуйста.

Он подходит совсем близко и тем самым запирает меня в кресле, склоняется. Я отвожу глаза, пока он вглядывается. Рецепторы обостряются. Я говорю себе, что сейчас все иначе, и раз он меня не узнал, бояться нечего.

- Захар Григорьевич... - действительно называю его по имени, надеясь, что голос звучит беспечно. - Мне некомфортно.

- Все в порядке, - его голос звучит тише и на октаву ниже, и от этого я как раз-то и ломаюсь, вздрагиваю. Его голос каким-то непостижимым образом успокаивает. - Я в курсе, что глаза выглядят странно. Я иногда ношу линзы и меняю цвет глаз. Можете не скрывать эмоции, любопытство меня не обижает.

Видимо, ужас он все же прочитал в глазах, не зря же так вглядывался. И истолковал его по-своему. Нутро стягивается в крепкий узел, я изо всех сил напрягаю пресс, и головная боль усиливается.

- Никакой магии, - продолжает он с легкой улыбкой, - всего лишь офтальмология.

- Я так и понял! - восклицает Артем. - Но поначалу вы меня смутили, конечно. Такого я прежде не видел.

- Редкое явление, понимаю. Идемте, - это он уже обращается ко мне. Потом оборачивается к прорабу: - Тогда на выходных начинаем менять трубы. Какое счастье, что отопительный сезон почти закончился.

- Ага. На выходных. Софи, мы рассчитываем на вашу помощь, - надеюсь, шутит он.

- Это вряд ли, - пожимаю плечами. - На выходные у меня планы с дочкой.

Артем как будто хочет что-то добавить, но Морев повторяет мне свою просьбу, я вновь отказываюсь, но это в конце концов выглядит глупо, и мы отправляемся в процедурную за таблеткой. Это недалеко.

Он включает свет, предлагает жестом усесться на кушетку, а сам закрывает дверь и начинает тщательно мыть руки.

Это. Еще. Зачем.

- Мне помогает нурофен, - быстро сообщаю.

Он натягивает перчатки, и я добавляю:

- И я уже поеду домой. Правда, очень устала.

Я хочу обратиться к нему по имени, чтобы акцентировать внимание на своем желании, но не могу произнести второй раз за пять минут слово «Захар». Вот не могу и все! Не слушается рот, голосовые связки отмирают. Момент упущен, я выгляжу мямлей, сама виновата.

- Боитесь врачей?

Тебя.

- Да. До смерти.

Он усмехается, на целое мгновение становясь забавным, и у меня две вселенные сталкиваются, крошатся, я пытаюсь притянуть одно к другому и начинаю сходить с ума. Тру виски машинально, и он хмурится.

- Интересный тогда выбор профессии. Вы проходите какой-то курс: столкнуться с собственными страхами?

- А вы меня забалтываете перед трепанацией? - киваю на перчатки.

Его широкая улыбка оголяет ряд ровных белых зубов.

- Я не занимаюсь такой гадостью, но меня беспокоит ваша боль.

- Она не такая сильная, некоторые страдают сильнее.

- Ошибка, думать, что раз кто-то страдает сильнее, то и я потерплю. У боли нет рейтинга. Она либо портит качество жизни, либо делает ее невыносимой.

Вновь приближается.

- Я не прохожу никаких курсов, просто помогать пациентам — и быть пациентом — это разное. Нелогично?

- Думаю, во всех поступках есть логика, иногда она неочевидная. Не бойтесь, я действительно квалифицированный невролог.

- Ну да, я видела ваш диплом.

- Я его не купил.

- Допустим...

Он просит следить взглядом за кончиком своего пальца, медленно водит им вправо и влево, затем вверх.

- Тошнота бывает?

- Нет.

- Свет раздражает?

- Иногда.

- А звук?