С ночного потопа прошла тяжелая и суматошная неделя. Прораб ежедневно трется поблизости и не слишком умело прячет восторг от происшествия — диагностика показала, что сметы придется не хило обновить в его пользу.

Мы с командой пересчитываем расходы, меняем планы. Бухгалтер Ольга Андреевна относится к делу так ревностно, словно следующие траты будем удерживать из ее зарплаты. Медики то паникуют, то радуются, при этом умудряются работать. Все остальное, как и уверял Семенов, держится на Зиминой.

Я бы назвал фин-исп-опер директора функциональным психом. Представьте, Зиминой можно поручить любое задание, и оно будет выполнено, причем так, словно она является совладельцем. Теперь понятно, почему здесь все не развалилось к чертям раньше.

Спустя месяц работы я пришел к пониманию, что совершенно не хочу ее потерять. Несмотря на странные реакции, панический страх перед любыми медицинскими манипуляциями, временами раздражающую молчаливость и резкость.

В прошлый понедельник я записал ее к себе на прием, чтобы осмотреть уже нормально. Разумеется, бесплатно, но она отказалась. При том, что запись ко мне на полтора месяца вперед забита, я, вообще-то, сделал усилие и нашел окошко. Не понимаю, как еще выразить признательность. Софи ответила, что не хочет. Точнее просто:

- Нет.

- В прошлый раз было настолько страшно и плохо? - усмехнулся я, решив напроситься на комплимент.

Во время осмотра мои руки были теплыми, я всегда проверяю, прежде чем хватать живого человека. Касался осторожно и после процедуры ей полегчало. Плюс я подарил ей собственный блистер импортных таблеток.

- Да.

Улыбка сползла с моих губ. Она смотрела пустым тяжелым взглядом, стоя у двери, обернувшись в пол-оборота, потому что я окликнул, чтобы сообщить о будущем осмотре.

- Тогда готов предложить вам своего хорошего коллегу. В какой день вам было бы удобно? Я дам выходной.

- Не нужно. Это все?

Очевидно, по какой-то причине ей некомфортно общаться с людьми и ради денег она, очевидно, терпит. Да боже ты мой, как угодно, леди, с таким приятным - словно журчащий ручеек в летнем лесу, тихий прибой в темную ночь, шелест весенней листвы на пикнике - голоском ей позволено многое. В том числе не притворяться милой.

Будь такая услуга официально доступна, я бы заставил ее зачитывать мне документы с утра до вечера. А еще сообщения коллег. Расшифровывать голосовые и перезаписывать снова. Я бы нанял ее читать мне медицинские журналы перед сном.

Ремарка - ко всему прочему я еще левша и абсолютный аудиал. Мой отец так и не понял, как так вышло, что я родился именно у него, такого во всем стандартного.

Прогуливаюсь по второму этажу — тихо, свежо, двери кабинетов закрыты — коллеги работают. Рядом с парочкой ожидают пациенты. Нужно будет уточнить, пришли раньше или сбилось расписание.

А чуть дальше по коридору, прямо у лестницы, горько плачет девочка.

На вид лет семь-восемь, мелкая, две тонкие косички ниже плеч. Черное платье, черные колготки, черные кроссовки.

Довольно мрачная девочка.

В больнице часто плачут дети, но обычно рядом с ними в этот момент суетятся родители.

- Привет, что случилось? У вас что-то болит?

Встрепенувшись, она вскакивает на ноги, быстро вытирает щеки рукавами и поднимает глаза. Почему-то ее взгляд кажется смутно знакомым, хотя именно эту девочку я вижу впервые — обычно помню всех своих пациентов, в том числе детей.

- Ничего.

- Просто так дети не плачут.

- Не ваше дело.

- И где, вообще, родители? Юная леди, вы ведь не сами сюда пришли?

- Нет, конечно, мне восемь лет, дяденька, вы считаете, что я сама записалась на прием и приехала на автобусе? Вообще-то я умею ездить на автобусе и даже знаю маршрут, но мама говорит, что она позволит мне передвигаться по городу самостоятельно не раньше, чем поседеет. Она считает, что дети не должны самостоятельно принимать судьбоносные решения.

- Мама дело говорит.

- У меня очень умная мама, - произносит так, словно это общеизвестный научный факт. - Она на приеме, я ее жду. Вы можете идти.

- В каком кабинете?

Девочка заметно настораживается.

Лжет? Я склоняю голову набок.

- Меня зовут Захар, и это моя клиника. Не бойся, я здесь всех знаю.

- А-а-а, новый босс! - многозначительно кивает головой и прищуривается снова знакомым образом.

Я тоже щурю глаза, и девочка сжимает губы, осознав, что сболтнула лишнего.

- Так как ваша фамилия?

- Я не разговариваю с незнакомцами! Идите, пожалуйста, куда шли! У взрослых всегда много дел, так и займитесь ими.

- А у вас какой план? Продолжите рыдать?

- Я там, где веселье умирает, - произносит с достоинством (*фраза из сериала «Уэнсдей», Захар не в курсе — прим. автора).

Странная мрачная девочка. Не успеваю ответить, как позади раздается голос, который я узнаю из тысячи:

- Лиза, ты маму ждешь?

Артемьева выходит из кабинета.