Когда я пришла в ту школу, компании уже сложились, мне казалось, что я легко вольюсь, я ведь из Питера, второй столицы. Поначалу мне так сильно хотелось, чтобы он общался со мной вот так же. Очередной момент из прошлого разблокирован — я ведь даже приглашала его на день рождения.

Поднимаюсь.

- Спасибо за... помощь.

- Вам спасибо.

- Пойду гляну, не уехал ли Артем, он обещал меня докинуть.

- Хорошо. И больше не приезжайте в клинику ночью, - надавливает интонациями. - В экстренных ситуациях звоните сразу мне в любое время. У вас есть мой личный номер?

Мы стыкуем телефоны, и я сохраняю еще один его номер.

- Я так привыкла при Семенове, вот и все.

- Отвыкайте.

В этот момент что-то где-то падает и разбивается, рабочие ругаются. Морев произносит:

- Да еп твою мать!

Выходит в коридор и начинает ругаться с рабочими, да так резко и зло, что я, машинально прикинув на себя, сжимаюсь. Эхо усиливает его агрессию, разносит голос по пустой клинике, я быстро накидываю куртку и уношу ноги.

___

Мои дорошие читатели, огромное спасибо за ваши отзывы! Прошу прощения, что не хватает меня на ответы, еще восстаналиваюсь. Очень классно для вас работать!

Глава 13

Захар

Эксперимент 3 - Недосып понижает болевой порог

На этот раз к исследованиям привлекли не мышей, а самых настоящих добровольцев Homo sapiens, отчего полученные данные максимально точны.

Новость сама по себе блестящая. Значит, если не спать несколько суток, то болеть начинает еще сильнее. Спасибо, наука, лично я об этом знал примерно со второго курса университета. Более того, активно применял в практике.

Все мои пациенты знают, как важен сон. Есть, правда, проблема: им плевать.

- Что у нас с режимом дня, Татьяна? - строго смотрю в камеру ноутбука.

Татьяна молчит, и я повторяю вопрос, добавив:

- Вы меня слышите? С моей стороны со связью проблем нет.

Вживую припереть пациента к стенке проще, но и эта онлайн-консультация в моей жизни далеко не первая.

- Ну какой режим, Захар Григорьевич, вы ведь знаете о формате моей работы! - она повышает голос, вспылив, следом довольно неудачно старается взять себя в руки: - Давайте вернемся к началу разговоры. Вы... не о том спрашиваете. Какая вообще разница! Да Господи, просто пропишите таблетки! Мне очередная отмена светит, мысли там.

Барабаню пальцами по столу. Татьяна — судья, отмены ее решений в вышестоящих инстанциях приносят проблемы и стресс.

- В чем там дело, рассказывайте.

- Не могу я детей из квартиры выселить, грех этот на душу взять, хотя понимаю, что обстоятельства не допускают вариантов. Но не могу и все.

- Что там за семья, какая причина спора?

Она собирается ответить, но потом ощетинивается:

- Вы что, хотите дать совет? Мне?

- Вы же советуете мне, как делать мою работу. С чего прием начинать, какие вопросы задавать, что выписывать. Давайте вы за меня сегодня поработаете, а я — за вас, раз уж созвонились.

Поерзав на стуле, судья сменяет гнев на милость и, улыбнувшись почти кокетливо, идет на мировую.

- Извините, это из-за головы, три дня сама не своя, все бесит. Почему врачам непременно нужно знать, где я сплю и с кем? - всплескивает руками.

- Чтобы понять истоки ваших страданий.

- Сама жизнь - мои истоки.

- Глубоко, мне нравится. А теперь давайте пробежимся по презренной мелочевке: на какое время у вас стоит будильник?

Четвертый прием подходит к концу, я закрываю приложения и облокачиваюсь на спинку кресла. На длинной дистанции нужно уметь выдерживать разное — и вдохновляющие победы, и утомительную рутину. Подавляющее большинство недугов пациентов лечится наладкой режима дня и питания, большой врачебной победы в этом нет, о таких случаях не напишешь модную статью в «Цефалгию». (*Международный журнал головной боли, прим. автора).

При этом умение найти индивидуальный подход для меня самое сложное — так уж вышло, что я не эмпатичный человек. Хочешь страдать — страдай. Флаг, как говорится, в руки. Вообще плевать. Все меняется, когда дело касается моего пациента. Я принимаю ответственность и работаю так усердно, как только могу. Вернее, как необходимо. Прийти на прием — сложно, но дальше я беру ответственность на себя.

До следующего созвана час.

Выпить кофе. Точно: не хватает той особенной беспросветной горечи, прокатывающейся по вкусовым рецепторам. Да и дождь за окном располагает.

За кофе я хожу пешком через второй этаж на первый, потому что, во-первых, нужно размяться, во-вторых, получаю какое-то странное волнующее удовольствие, осматривая свои владения.

Если прелюдия — это ожидание удовольствия, то до открытия обновленной клиники я в крайне приподнятом настроении.

Когда я трудился заведующим, все было также, но при этом совершенно иначе. Вот ведь натура человеческая — чем роднее, тем больше нравится.