Что, будешь угрожать увольнением? Рискни. Да, на рынке труда тебя с руками и ногами оторвут — факт. Вот только ближайшая подходящая клиника находится в часе езды. Все медики, прописанные на районе, у меня в кармане. Разумеется, я просмотрел анкеты, чтобы понимать рычаги давления.

Тебе конец. Я вздергиваю бровь.

— Увольняйте! Пациенты уйдут за мной! — выпаливает, впрочем, без былой уверенности, и меня уже не остановить.

— Может быть, и уйдут, а может, и нет. Я готов проверить, а вы?

Мы играем в гляделки, и она, наконец, моргает. Краем глаза я замечаю напряженную Софи. Если она продолжит изо дня в день так сильно сжимать челюсти, заработает себе хроническую головную боль. Дело в ипотеке? Я одариваю девушку подбадривающим взглядом, но он действует на нее странным образом: Софи отводит глаза и жадно кусает шаурму.

С невозмутимым видом начинает жевать. Стирает соус с губ, после чего прораб вдруг перестает делать вид, что изучает план.

Что происходит?

— Но я всегда так общаюсь, — беспомощно разводит руками Артемьева, оглядываясь в поисках поддержки. — Ничего личного, Захар Григорьевич, привычка у меня такая. Софи Максимовна?

Софи быстро проглатывает и кивает:

— Такая манера, это правда.

— Сделаем так: пока не привыкнем друг к другу, все вопросы решаем через Софи Максимовну. Вы ей доверяете?

— Полностью.

— Я тоже.

Софи вдруг давится, начинает кашлять, извиняется и вылетает в коридор. Надо будет ей сказать, что не стоит так упахиваться ради повышения. Ну да, ремонт, бардак, конец света локального масштаба. Что теперь?

Обедать надо нормально.

— Если бы вы обратились к Зиминой сразу, она бы сообщила, что закупку лазера не отменили, а перенесли на конец лета, — заканчиваю я.

— Перенесли? — Артемьева переспрашивает все еще с недоверием, но значительно осторожнее. — Вы вчера подписали счет на неврологическое оборудование почти на двадцать миллионов!

— И это еще не все. Я вас понимаю: чтобы конкурировать на рынке, нам нужно современное оборудование, и держу в голове ваш список. Услугами косметологии я пока не пользовался, но могу предположить, что летом пациентки по большей части отдыхают. Приглашайте их на осень за новыми процедурами. К тому времени все образуется. А кто вам, кстати, из снабжения сливает суммы?

— Я... В смысле... Семенов никогда не скрывал от нас траты. Хорошо, я просто хотела напомнить, что мое направление в клинике ведущее.

— Яна Владимировна, ко мне приходят люди, которые не могут спать из-за боли. Иногда — месяцами. Давайте не будем меряться важностью направлений.

Она кивает и, наконец, уходит. Дверь закрывает плавно, без хлопка, а я закатываю рукава рубашки. Жарко.

— Жесть, — бормочет прораб якобы себе под нос. — Неужели косметология приносит столько денег?

Чтобы такое терпеть.

— Приносит и еще как, иначе бы я не планировал снять для нее соседний корпус.

Подальше от главного, в котором буду работать сам.

— Аппетит пришел во время еды? — усмехается Матвей. — Кто-то собирался сосредоточиться на неврологии.

— Увидел возможный размах. Давайте продолжим — время.

Перед тем, как попрощаться, возникает пауза. Прораб явно мнется, после чего произносит:

— Захар Григорьевич, а кто эта девушка, что заходила?

— С какой целью интересуетесь?

— Понравилась, — улыбается он.

— Артемьева? Она замужем, насколько могу знать из личного дела, удачно.

— Нет, не косметолог. Блондиночка, — показывает ребром ладони длину волос.

— Софи Максимовна, наш директор, — Матвей всегда для удобства сокращает ее должности. Я — нет. — Хорошая девушка, не вздумайте обидеть.

— Ни за что! Глаза у нее красивые, взгляд цепляет. Кольца на пальце вроде нет, хотя сейчас их редко носят.

— Она не была замужем, воспитывает дочь вроде бы, — накидывает Мот.

— Большой минус, конечно, — морщится.

Пустые разговоры раздражают, и я предупреждаю:

— Вот и не связывайтесь.

Глава 10

Захар

Эксперимент 2. Благодаря неправильной работе меланоцитов, рыжие — терпимее к боли.

По крайней мере, так утверждают ученые, которых хлебом не корми, дай помучить безвинных мышей. В этот раз досталось рыжим.

Меланоциты — это клетки, отвечающие за пигмент. Именно благодаря их косячной работе у некоторых из нас есть веснушки, светлая кожа, повышенный риск сгореть до костей за двадцать минут нахождения на солнце и, предположительно, способность дольше терпеть боль.

У меня из списка выше — комбо.

Если у Бога есть чувство юмора, то здорово он придумал: рыжие волосы, словно пламя, охватившее мою голову в моменты приступа. При этом я функционирую. Полагаю, какой-нибудь жгучий брюнет на моем месте давно бы сдулся.

— «Не связывайся»? — передразнивает Матвей, когда мы заходим в кабинет гинекологии, который временно занимаем. — Что бы это значило?

— Ты о чем?