— Начинается с сексуального насилия, — сказал Трент — интонация менее напряжённая, скорее задумчивая. Он с трудом выталкивал слова, — и лицо его, и язык тела это показывали. — Только это не кучка типов в плащах в подворотнях и не маньяки, подзывающие из машин. Это врачи в белых халатах и медсёстры в чепчиках, это педофилы в костюмах и галстуках — сенаторы и прочие, — которые сами себя тешат и делают за них работу. Что мы помним — это сатанинские ритуалы, которые происходят до и после — а иногда и во время, — как в плохом ужастике. Только для нас этот ужастик реален.

Женщина с украшением на лице...

— Насилие настолько ужасно, что дети не могут его вынести, поэтому они отключаются. Их разум разбивает переживания на части, прячет их в безопасное место — и движется дальше. Вот так начинается процесс. Их разум — наш разум — подготавливается к следующей фазе: как только сознание раздроблено — некоторые сказали бы «душа», — вводятся наркотики и депривация: сенсорная и сна.

Старый настольный вентилятор, металлические лопасти крутятся, вращаются... телефон звонит по-старинному, с настоящим звонком — звонит и звонит. Никто не берёт... никто никогда не берёт...

Дрожащий, с влажными глазами, Джоэл спросил: — Зачем они это делали с нами?

Строгий немолодой мужчина смотрит на него сверху вниз, протягивает руку...

— Мы были одной из групп, которые видели существ, Джоэл.

Он берёт руку мужчины, хотя не хочет.

— Все мы их видели.

Он смотрит на вентилятор, сосредотачивается на вентиляторе, пока не уходит куда-то ещё... куда-то тихое и безопасное, где никто не причиняет боли и нет криков, где маленькие мальчики могут бегать и играть и кататься на велосипедах под солнышком...

— Но ты и я — мы были особенными, потому что делали больше, чем просто видели их, — сказал Трент. — Мы могли вызывать их.

Гневно смахнув слёзы, Джоэл произнёс: — Не понимаю.

— Сэл, Дорси и Лонни тоже видели этих существ. Для них это было следствием того, что с ними делали. Но ты и я — мы делали больше, чем видеть их краем глаза и в тенях. Мы могли перевести их из там... сюда...

— Как?

— Не знаю. Но там, где другие только видели, мы могли делать их реальными. У некоторых испытуемых были особые способности — как я и говорил. У таких, как ты и я.

— Почему я не могу вспомнить?

— Твой разум настроен так, чтобы не помнить. — Трент вздохнул. — Проблема в том, что это работает лишь до поры. Постепенно, медленно те стены, которые они с таким трудом выстроили в наших разбитых сознаниях, начинают рушиться — и правда за ними возвращается к нам кусок за куском, кирпич за кирпичом. Мы все в одном коридоре, Джоэл. Я просто дальше прошёл по нему. Они давно поняли: существуют двери, а за ними — иные реальности. Они научились открывать их ещё во времена Парсонса. Ритуалы начинаются здесь. — Он указал на висок. — Поэтому они знали: если найти правильных испытуемых, сломить нас и установить контроль, стереть наши разумы дочиста и заменить их всем, что нужно для проведения этих ритуалов, — они смогут открывать новые порталы и пропускать через них больше зла.

— Зачем кому-то этого хотеть?

— Власть. Судьба. Безумие. Чтобы маленький член стал больше. Выбирай.

— Но всё остановилось. Они нас отпустили.

— На поводке — чтобы вернуть в любой момент. То время в психушке — просто техобслуживание, перепрограммирование.

— Почему они пытаются нас убить? Почему сейчас, после стольких лет? И не проще ли было просто убирать нас одного за другим? Они могли просто приехать в Мэн и—

— Они уже убили Лонни, — сказал он. — И пытались убить тебя.

— Дорси и Сэл — нужно предупредить их, нам—

— Теперь речь идёт о нас двоих. Не о них.

— Что ты имеешь в виду? Они такая же часть этого, что и мы.

— Мы не можем их спасти, Джоэл. Не уверен, что можем спасти даже себя.

Джоэл смотрел на него некоторое время. — Ты что-то скрываешь от меня? — спросил он.