— Это было необходимо — он был нашей собственностью. Мы владеем вами. Вы наши рабы.

— Он был человеком с дочерью.

— Ты думаешь, можно воздействовать на такое отребье? — спросил Трент. — Думаешь, с таким злом можно говорить по-человечески?

Джоэл покачал головой. — Мне просто нужно понять.

— Возрождение, — сухо произнёс Симпсон. — Порталов много. Мы их открываем.

— Без малейших угрызений в отношении того, что через них проходит?

— Мы прекрасно знаем, что проходит. И ты знаешь.

— Зачем тогда?

— Хозяин, которому мы служим, Джоэл. Мы служим ему — вы служите нам.

— Мы умели вызывать существ, — сказал Джоэл. — Трент и я.

Симпсон покурил сигару, прежде чем ответить. — Другие лишь мельком видели их. Вы делали их реальными.

— Что я тебе говорил? — сказал Трент.

— Так много дверей, — произнёс Симпсон, легко засмеявшись. — Ты уже знаешь всё, с чем пришёл меня спросить. Всё дело в том, чтобы открывать правильные двери, верно, Джоэл? Разблокировать их, чтобы они открыли нужные ответы.

Трент, всё ещё с «Кольтом» наизготовку, сказал: — Ты дашь нам эти ответы, Симпсон, или я размажу твои мозги по этому прекрасному ковру.

— Кто вы такой? — спросил Джоэл.

— Просто человек, — ответил Симпсон. — Учёный. Некоторые скажут — первооткрыватель.

— Дьявол.

— Некоторые и так скажут.

— И они не ошибутся.

— Полагаю, нет.

— Мы участники программы «Монарх», — сказал Трент. — Ведь так?

Симпсон отпил скотча, но не ответил.

— «Монарх», — произнёс Джоэл. — Как бабочка.

Рой бабочек, вырывающийся изо рта Трента...

— Что такое программа «Монарх»? — надавил Джоэл.

— Говоря простым языком — контроль над разумом через травму.

Голоса... столько голосов, кружащихся вокруг него на разных уровнях...

— Травма, — повторил Джоэл — как будто непроизвольно.

Один хрипящий голос наконец становится достаточно внятным.

Симпсон усмехнулся. — Ммм.

Этот голос. Его голос.

И тогда он понял. Он вспомнил.  Джоэл прижал руку ко рту.

Сексуальное насилие первостепенно, поскольку сламывает субъекта и вызывает диссоциацию...

— Мы учим мозг диссоциировать, — сказал Симпсон, медленно проталкивая сигару между толстыми губами с пугающим расширением чёрных глаз. — И результатом является управляемый субъект, который и не подозревает, что им управляют.

Как только субъект запрограммирован забывать такие злоупотребления, его можно легче программировать забывать и другие вещи тоже...

— Результат, Джоэл... это ты.

Строгий немолодой мужчина смотрит на него сверху вниз, протягивает руку.

Джоэл уставился на руки Симпсона. — Вы, — произнёс он, с трудом проглотив. — Это были вы.

Он берёт руку мужчины, хотя не хочет.

— Ты помнишь вентилятор, Джоэл? — спросил Симпсон.

Старый настольный вентилятор, лопасти крутятся, вращаются...

— Нет, я... вы сволочь, я—

Телефон, который никто никогда не берёт...

— Не слушай его, — сказал Трент, снова наводя пистолет на Симпсона. — Я застрелю эту тварь. Застрелю прямо в его жирный рот.

— Их так много, — произнёс Симпсон, невозмутимый перед угрозой. — Медленно, постепенно мы забирали вас. Одного за другим — и готовили к тому, что грядёт.

Речь идёт о структурной диссоциации, когда оккультное встраивается в уравнение, чтобы вызвать компартментализацию мозга...

— Ты думаешь, твоё погружение в оккультизм, в сатанизм, бушевавший все те годы, — это была твоя ошибка? Ты думаешь, это произошло случайно?

В ходе этого процесса должны совершаться сатанинские ритуалы, чтобы к субъектам и их альтерам могли быть прикреплены конкретные демоны...

— Ничто не происходит случайно, Джоэл.

Раздробление личности вызывает компартментализацию памяти...

— Убийцы, сексуальные рабы, шпионы.

Травмы, слишком ужасной, чтобы осознать или переработать...

— Без особых — они ничто.

Результатом является диссоциативное расстройство идентичности...

— Таких, как ты, Джоэл, — потому что именно ты помогал нам вводить их.

Стирание, смерть одного разума... и рождение других...

— Сначала приходят дети. Потом — хозяин.

— Вы больны.

— Заражён, — произнёс он, снова ухмыляясь. — Восхитительно, вечно заражён.

Руки Трента задрожали так сильно, что он опустил пистолет и сделал несколько шагов в сторону. — Христос. Боже, я... не знаю, что делать, я...

Симпсон захрустел сигарой с тревожным чмоканием. — Знаешь, что происходит с разумом ребёнка, когда он разбивается вдребезги, Джоэл?

Пожалуйста... остановите... помогите мне... я... не могу пошевелиться...

Джоэл отвернулся — эмоции были обнажены и захлёстывали. Его тошнило; казалось, он вот-вот потеряет сознание.