— Возьмём для примера старину Барнабаса, — продолжил Новак, не отрывая взгляда от глаз Джоэла. — Никто не рождается грязным бездомным неудачником. Готов поспорить, что этот старик на протяжении своей жалкой и бесполезной жизни принял немало решений, — ты согласен, Джоэл? Согласен, что он принял, наверное, много решений за свою жалкую, бесполезную жизнь?

Краем глаза Джоэл увидел, как Кавон вытянул руку и направил дуло пистолета в упор к виску бездомного. Продолжая хлебать и глядя в свою тарелку, Барни понятия не имел, что оружие нацелено ему прямо в висок.

— Да, — сказал Джоэл. — Согласен.

— Он решил ночевать в этом здании вчера. Он решил остаться, когда мы вошли. Он решил взять у нас рагу и задержаться. Барни мог поступить иначе. Он сделал выбор. Решения, Джоэл, решения.

Пока Джоэл смотрел в тусклые глаза Новака, он не сомневался: перед ним — жестокий садист, на счету которого немало жизней. Кавон был грубой силой, орудием, — но по-настоящему страшным был Новак. — Прекратите, — тихо сказал Джоэл. — Пожалуйста. Он не сделал вам ничего плохого. Он не имеет никакого отношения ко всему этому.

Новак поднялся. — Вот в чём штука с нашими решениями, Джоэл. Они могут нас наградить или наказать. — Он кивнул на Барни. — С одной стороны, решения Барни вознаградили его этим несомненно превосходным говяжьим рагу, которое он с таким изяществом поглощает прямо сейчас.

— Вы уже доказали свою точку зрения, пожалуйста…

— Но с другой стороны…

— Новак, не надо!

— …решения Барни также привели его не в то место не в то время. Понимаешь, о чём я, Джоэл? Видишь, как Барни оказался не в том месте не в то время?

Оглушительный выстрел сотряс здание — его эхо смешалось с криком Джоэла, когда голова бездомного разлетелась, забрызгав его туманом крови, мозгов и тканей.

Когда тело повалилось, жестяная банка с рагу упала в растекавшуюся лужу крови у изуродованной головы Барни, и Джоэл, насколько мог, отполз прочь, рвя по пути.

Звон в ушах наконец стих, и Джоэл кое-как встал на четвереньки и снова вырвал. Дрожащей рукой он вытер лицо тыльной стороной рукава.

— Ты с нами, Джоэл? — спросил Новак. — Нужно твоё внимание. Ты мог бы уделить мне ещё несколько секунд, Джоэл?

Залитый кровью, с тканями мозга на лице и подбородке, сотрясаясь всем телом, Джоэл заставил себя снова посмотреть Новаку в глаза.

— Всё в твоих руках, Джоэл. Мы не играем в игры. Полагаю, теперь ты это понял. Что скажешь, Джоэл? Это безопасное допущение с моей стороны? Ты это понял?

— Да, — ответил он тихо.

— Говори громче, чтобы я точно услышал. Ты можешь это сделать для меня, Джоэл? Говорить громче, чтобы я слышал?

— Да.

— Вот видишь. Я знал, что ты справишься. — Новак улыбнулся. — Дальше — всё в твоих руках, Джоэл. Сделай правильный выбор — и больше никогда нас не увидишь. Сделай неправильный — увидишь ещё раз. Выбор... решение... за тобой.

Джоэл опустил голову — из губы теперь капала кровь, — всё ещё в шоке, не в силах полностью осознать и переварить то, чему только что стал свидетелем. В нескольких шагах тело Барни продолжало дёргаться в посмертных конвульсиях.

— Не беспокойся о старине Барни и обо всём остальном, — сказал Новак. Голос его теперь звучал словно издалека, и Джоэл слышал, как каблуки его и Кавона стучат по бетонному полу, удаляясь. — У нас есть люди, которые придут и всё приберут. Будет как будто ничего не было. Кто знает? Может, и правда ничего не было. Может, это всё тебе приснилось. Хорошего дня, Джоэл. Пока.

Джоэл понятия не имел, сколько он пролежал там с трупом в этом разрушенном старом заводском здании, моля о том, чтобы к нему вернулись силы и рассудок, — но казалось, это длилось вечно.

В конце концов он поднялся и побрёл по зданию, пока не нашёл выход. Не оглядываясь, он пробрался через несколько метров высокой травы и вышел на обочину. Его машина стояла рядом — словно он сам её там оставил.

Живот, спина и челюсть ныли, во рту был привкус крови, голова раскалывалась, руки и ноги тряслись и подкашивались. Эмоции были обнажены и метались из стороны в сторону, ежесекундно перескакивая со слёз на ярость, со страха на неверие — и обратно. Голова шла кругом. Джоэл рухнул за руль, включил мотор и с наслаждением ощутил тёплые объятия печки.

Закрыв глаза, он увидел только Тейлор — её взгляд, устремлённый на него. Никакой жизни, никакого счастья, пока всё это не закончится. Чтобы разгадать тайны, которые его мучают, чтобы остановить этих людей и те ужасы, которые они творят, — Джоэл знал, что должен делать, и поджав хвост бежать домой не входило в этот список. Он приехал за ответами — не только о гибели Лонни, но и о себе, о других, обо всём, — он понял это только сейчас. Люди умерли ради этих ответов, и он был ближе к ним, чем когда-либо прежде и чем когда-либо сможет быть снова.

Новак был прав. Решение было за ним.