— Рэй, — сказал Джон, и с его губ потекла бессмысленная красная кровь. — Рэй, не надо. Несмотря ни на что, во мне еще осталось что-то от меня прежнего.

Я ответил изуродованным окровавленным ртом:

— Я знаю, Джон. И тебе придется заплатить по счетам.

Я метнул призрачный нож. Он вонзился ему в лоб и упал на землю. Из раны хлынула черная кровь.

Раздался выстрел, и все погрузилось во тьму и холод. 

 ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Я был удивлен, очнувшись в тюремной больнице, я думал, что меня прикончат прямо там, на траве. Я спал столько, сколько мне позволяли. На вопросы я отвечал нарочито сонно и невнятно, а травмы на лице добавляли убедительности. В конце концов меня оставили в покое.

Двое полицейских произвели в меня в общей сложности двенадцать выстрелов. Одна пуля задела мой бицепс, едва не оставив на коже шрама. Вторая задела висок, вызвав серьезное сотрясение мозга и трещины в черепе. Врачи сказали, что я полностью восстановлюсь, если буду вести спокойный образ жизни.

В моей рубашке было еще семь пулевых отверстий, но, поскольку я не пострадал, полиция решила, что эти пули прошли мимо. Они никак не объяснили происхождение этих отверстий. Заклинание Аннализ снова спасло мне жизнь.

Следующие несколько дней я то приходил в сознание, то снова терял его. В какой-то момент мне сделали операцию на простреленной руке. Я узнал об этом, только когда очнулся и увидел новые бинты. Один из надзирателей сказал, что мне повезло, но я не мог сосредоточиться на его словах, чтобы понять, почему он так сказал.

Рука зажила довольно хорошо. Я больше никогда не смогу играть на гитаре, но могу сжать кулак, а это уже лучше, чем я мог рассчитывать. Одна из медсестер сказала, что, когда я стану старше, рука, скорее всего, будет болеть перед грозой. Она не поняла, почему я рассмеялся.

Еще до того, как я смог сесть на кровати, высокий худощавый блондин, мывший пол, заговорил со мной. Он был одет как надзиратель, но его очки были очень тонкими и очень дорогими, совсем не тюремными. Я решил, что он информатор.

Я оказался прав, но он работал не на полицию. Оказалось, что он друг Каллина, по крайней мере, так он утверждал. Он был тем самым другом, у которого было достаточно власти, чтобы уничтожить город и всех, кто в нем жил.

Он был не слишком привлекателен, но и Каллин тоже.

Он спросил, что со мной произошло. Я решил, что он пришел, чтобы убить меня, но, может быть, если он узнает правду, то не станет превращать весь город в руины или что-то в этом роде.

Я рассказал ему все, умолчав об одной детали: о книге заклинаний Каллина, которую я отправил своему двоюродному брату Дункану в штат Мэн. Я не хотел, чтобы Дункана убили только потому, что он получил по почте конверт.

Он слушал внимательно, но по его лицу ничего нельзя было понять. Может быть, он был отличным игроком в покер, а может, у него вообще не было человеческих эмоций. Я не спрашивал. Как бы то ни было, он выслушал меня от начала до конца, лишь пару раз кивнул, а потом, вместо того чтобы убить меня, пообещал вернуться.

Когда он ушел, я понял, что не спросил его имени. Наверное, и к лучшему.

Через несколько дней он появился снова. Копы пытались заставить меня подписать заявление о том, что я убил Джона, Мэйси, Эхо, Пэйтона, Андреа, Оскара и многих других. Они жаждали найти кого-то, кого можно было бы привлечь к ответственности, потому что в той драке на улице Джона они потеряли шестерых своих. Это была ужасная сцена и трагедия для всего города. Как самый отъявленный выживший, я должен был стать козлом отпущения.

Но я сопротивлялся. Я понимал, что рано или поздно друг Каллина, или Аннализ, вернутся и оторвут мне голову. У меня не было надежды выбраться из этой передряги, но я точно не собирался сотрудничать. Им придется затянуть петлю без моей помощи.

Когда друг Каллина вернулся, он был одет как адвокат и привел с собой еще одного адвоката в костюме от Армани. Коллин нанял для меня мистера Армани. Я чувствовал себя как тот самый пресловутый откормленный телёнок.

Друг рассказал, что нашёл книги с заклинаниями, которые я закопал. Он заверил меня, что это настоящая находка, копии книги, за которой общество охотилось веками. Он сказал, что я дал им "важную зацепку", что бы это ни значило.

Он заставил меня пересказать историю Уолли и нашу поездку в дом Неттл Филип. Мы поговорили о том, куда мог пойти Уолли и как он выглядел. У меня сложилось впечатление, что мой старый друг стал новым приоритетом для Общества двадцати дворцов. Хорошо. Я надеялся, что они сделают его жизнь интересной. Интересной и короткой.

Мы также поговорили о кузенах, о том, как они себя ведут и как выглядят. Возможно, он собирал материал для брошюры.

Я снова надеялся, что в конце встречи меня избавят от мучений, но этого не произошло. На этот раз друг оставил меня наедине со своим напарником. У меня был адвокат.