Но куда мог податься Джон? Нарушать закон, скрываться от полиции, все это было для него в новинку. Он должен был понимать, что его фургон слишком заметен. С таким же успехом он мог бы повесить на него табличку "Вызовите полицию".

Но ему нужно было еще и прокормиться. Ему нужно было отвезти мою тетю туда, где он чувствовал себя в безопасности, убить ее, сожрать, а потом снова выйти в мир. Как только он примет облик обычного человека, он сможет угнать чью-нибудь машину и рвануть к границе.

Скорее всего, в Мексику. Туда, где он сможет призвать еще кузенов, если у него все еще есть копия этого чертова заклинания. А может, он отправится на поиски Уолли...

Я остановился. Не было смысла думать о новых неприятностях в будущем. Нужно было решить проблему, которая стояла передо мной. Джон отправится туда, где он будет чувствовать себя в безопасности, но куда? Дом его родителей горел. Дом Мэйси и Эхо уже сгорел. Дом Пэйтона, что бы это ни было, тоже? Нет, копы уже должны были найти его тело. Он был не в себе, но я решил, что он не настолько глуп.

И тут я понял, куда именно он направится.

Через пятнадцать минут я увидел фургон Джона, криво припаркованный в тени старого дуба. Через дорогу было то самое бейсбольное поле, на котором мы с ним играли в детстве, в любую погоду. На этом же поле я прятался, чтобы изучать украденные книги заклинаний.

Вокруг не было ни души. Вдалеке послышались сирены, и я понял, что время на исходе. Я подъехал к фургону, гадая, сколько времени он там простоял. Внутри было темно и тихо, сквозь зияющую дыру в боку ничего не было видно, кроме темноты.

На приборной панели висел большой фонарик, я снял его и посветил в фургон.

Джон тут же выскочил из машины. Его голова все еще была в крови, и, несмотря на то что на плече у него висела Тереза, он бежал со всех ног, как скачущая галопом лошадь.

Я сдал назад, чтобы осветить его фарами, и выехал на тротуар вслед за ним. Он уже почти поднялся по травянистому склону, и я помчался за ним. У меня осталось не так много оружия, но машина была одним из его видов.

Джон оглянулся на меня, а потом сбросил с плеча тетю Терезу. Она упала на траву. Тяжело.

Я вильнул в сторону, чтобы не задеть ее, и попытался приноровиться к тому, как машина ведет себя на грязном поле. Освободившись от груза, Джон побежал еще быстрее. Я нажал на педаль газа.

Он направлялся к правому забору и деревьям за ним, но я догнал его в центре поля. Машина рванула вперед, и мне не терпелось увидеть, как он исчезнет под моим капотом, как те гости вечеринки, должно быть, исчезли под фургоном.

Джон оглянулся через плечо, развернулся, прыгнул вправо и перелетел через крышу машины.

Я посмотрел в зеркало заднего вида и увидел, как он упал на траву. Я резко затормозил и вывернул руль, заставив машину забуксовать и заскрежетать по газону, чтобы снова броситься в погоню.

Я почувствовал укол совести из-за того, что испортил поле, и это было настолько абсурдно, что я громко рассмеялся. Это был не смех здравомыслящего человека. Я вдавил педаль газа в пол и снова бросился за Джоном.

Вдалеке я увидел, что тетя Тереза поднялась на ноги и, хромая, бредет к тротуару. К счастью, Джон бежал по дуге, в противоположную от нее сторону, к бетонной яме.

Он не успеет добежать. Полицейская машина была тяжелой и мощной, и я быстро его настигал.

Он снова оглянулся на меня, и я вдруг вспомнил, как мы в детстве играли в догонялки. Джон никогда не уклонялся от погони одним и тем же способом дважды подряд. Здоровой рукой я потянулся через сиденье и схватился за ручку водительской двери, удерживая руль предплечьем левой руки.

Джон сделал ложный рывок вправо, но прыгнул влево. Я уже открывал дверь, напрягая все оставшиеся силы. Они столкнулись с хрустом, и меня охватило отвратительное чувство радости. Джон пробил лобовое стекло, перелетел через дверь и упал на шею. Это было ужасное падение, от которого погиб бы любой нормальный человек.

Я резко затормозил. Тетя Тереза все еще хромала прочь, не оглядываясь, и я был этому рад. Полицейские сирены завыли громче, как будто кто-то прибавил громкость, и я увидел, что они несутся по улице прямо на нас.

Времени было в обрез. Я сдал назад и высунулся из машины, чтобы посмотреть, куда еду. Джон попытался отползти, но было ясно, что у него сломаны ноги и одна рука.

Я ударил его бампером и почувствовал, как машина накренилась, когда заднее колесо переехало через него.

Я выскочил из машины, внезапно почувствовав себя совершенно обессиленным. Делать больше было нечего. Колесо полностью придавило живот Джона, и вид его раздавленного торса был таким же отвратительным, как и раздувшаяся, изуродованная голова.

Я достал свой призрачный нож.

Полицейские машины затормозили на траве вокруг нас. Женщина крикнула:

— СТОЙ! Не смей двигаться! — Я слышал, как звенит их снаряжение, пока они бежали ко мне, но даже не взглянул в их сторону.