Из облака тумана, привлеченные странным звуком, выкатились три огненных колеса. Теперь, когда они были близко, я разглядела глаза в языках пламени. Они нанесли удар, прорезая мир насквозь, словно циркулярная пила. Планета начала гореть.

Рой кувыркающихся валунов врезался в планету. Их жуткая, радостная песнь стихла, когда они сами себя уничтожили, но огромные обломки разлетелись в разные стороны, и каждый из них запел свою песню.

Жуткие крики наконец стихли. Фиолетовый мир почернел, и по мере того, как жизнь покидала его, я видела, как он исчезает, словно выпадая из Пустоты, когда в нем не остается жизни.

Я только что увидела, как целый мир был поглощен и уничтожен. Эти существа не игнорировали миры вокруг себя, они искали их, выискивали очередную жертву. И найти ее они могли, только если кто-то позовет их.

Я оглянулась на Землю. На ее поверхности вспыхнул крошечный символ, сияющий ярким серебром. В него ударила красноватая молния, и символ погас. Я не увидела, как мир погрузился во тьму, и не услышала криков. На этот раз.

Мой карандаш сломался.

Я уставилась на сломанный карандаш в руке. Внезапно я почувствовала себя очень тяжелой и настоящей. Я снова стала плотью. Пол был твёрдым, а в комнате царил полумрак.

Я был в зале для йоги. Пока я был в Пустых Пространствах, солнце село, и единственным источником света был луч луны, падавший в угол.

Мы играли с чем-то, чего не понимали. Произносить эти заклинания было всё равно что прокладывать путь из джунглей к входной двери нашего дома через груду сырого мяса. Мы призывали чудовищ, и я, чёрт возьми, в этом участвовал.

— Что, чёрт возьми, мы творили? — спросил я вслух.

— Готовились, — ответил голос позади меня.

Я вскочил на ноги. В дверном проёме, освещённом тусклым светом из коридора, стояла высокая стройная фигура. Эхо. Ее бледная кожа и запавшие глаза снова выглядели здоровыми. Я никогда не был ценителем невзрачных женщин, но она была прекрасна.

Света было достаточно, чтобы разглядеть, что ее руки пусты. Может быть, она пришла не для того, чтобы меня убить. Она скользнула ко мне, пристально глядя мне в глаза.

— Ты один.

Ее движения были плавными, как у тигра. Она вышла из освещенного коридора и превратилась в силуэт. Я не шелохнулся.

Конечно, я был один. Я только что провел три года в тюрьме, и единственные женщины, которых я там видел, были на экране телевизора или на плакатах, приклеенных к стенам.

— Да, я... — Она наклонилась ко мне, словно собираясь поцеловать. — Пэйтон.

Она вдохнула, вбирая мой запах, и ее движения были такими плавными, что какая-то часть меня подсказывала, что, может быть, она вовсе не чудовище.

— Пэйтон не имеет значения, — сказала она. — Я не люблю делиться.

В ее словах не было смысла. Внезапно я понял, что веду себя невероятно глупо. Может, я и долго отсутствовал, но я не был дураком.

Она наклонилась ко мне еще ближе. Кончик ее носа коснулся моей щеки, и это было странно. Я отступил.

— Мне нужно поговорить с Джоном, — сказал я. Я понял, что до сих пор не знаю, где находятся Аннализ и Каллин. — Мы все в опасности.

Эхо вышла на свет. Ее глаза были дикими и голодными, а на лице играла безумная улыбка убийцы.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ 

Я потянулся за своим призрачным ножом. Эхо схватила меня за руки, подняла в воздух и швырнула на деревянный пол.

Удар был такой силы, что я вскрикнул, отчасти от боли, отчасти от того, что сразу понял: она слишком сильна для меня. Схватка была уже окончена, а я даже не успел поднять руки.

Я попытался мысленно призвать свой призрачный нож из кармана, как сделал это с бетонной лестницей, но был слишком напуган, чтобы сосредоточиться.

Эхо улыбнулась.

— Если ты не хочешь стать одной из нас… — Она склонилась над моим горлом, оскалив зубы.

Внезапно она отлетела от меня, оставив меня лежать на полу. Она отлетела назад и врезалась в стену, пробив гипсокартонную обшивку.

Она упала на пол, издав животный рык ярости и отчаяния. Джон поднял её и во второй раз швырнул в стену. На них посыпалась гипсовая пыль.

— Я же тебе говорил! Он мой друг! — Джон прижал её к разбитой стене. Она сопротивлялась, но не могла вырваться.

— Очнись, кузен! — крикнула ему Эхо. — Очнись!

Джон встряхнул её.

— Я не сплю!

Пейтон заглянул в комнату и включил свет.

Все, кроме Эхо, были в крови. Их рубашки, брюки, руки и даже лица были перепачканы тёмной кровью.

Я схватил свои записи и прижал их к груди. По спине у меня побежали мурашки. Джон толкнул Эхо в объятия Пейтона. Тот обнял её и начал что-то тихо говорить ей на ухо. Она сверкнула глазами на Джона.

— Вон. — Джон захлопнул дверь.

Он направился к окну. Я не заметил на его теле видимых ран, но, учитывая, как спокойно он воспринял потерю пальца, я не был уверен, что он вообще их заметит. С кем он дрался? Появилась ли Аннализ, пока я плавал в Пустых пространствах?

— Ты ранен?

Джон распахнул окно.

— Убирайся отсюда. — Он выбрался на крышу.