— Уверен, что так. Но если она сняла перед тобой маску, значит, ты ей реально нравишься, со всей твоей ворчливой жопой.

— Ха! — я коротко хохотнул. Это было максимально далеко от истины.

— Не делай так.

— Как «так»?

— Не обесценивай себя. Я знаю, ты думаешь, что должен строить из себя крутого парня, но тебе пора уже кого-то найти. Ты и так женат на работе слишком долго.

— Я не это имел в виду. — Я заерзал в кресле.

Таррон — мой самый близкий друг уже пару веков, за это время у него было несколько романов, и сейчас он счастливо женат на классной гарпии. Я же, напротив, был один. И меня это устраивало.

— Она будет часто здесь бывать до конца Игр?

— Думаю, да. По крайней мере, пока мы не выясним, кто из этих ублюдков работает на Ангелов. — Я не мог сказать ему, что она вообще-то живет в комплексе всё это время.

— Ну, значит, у тебя есть шанс узнать её получше. Будь открыт для этого.

Я сузил глаза.

— Я почти уверен, что это был разовый перепих.

Он фыркнул.

— Серьезно? Потому что я не знаю ни единого человека, который бы знал её настоящее лицо. Если ты знаешь, кто она — это о чем-то да говорит.

— Нет, ни о чем это не говорит.

Он примирительно поднял руки и пожал плечами:

— Говорю то, что вижу.

— Значит, видишь ты нихера не правильно, — отрезал я. — Можем мы уже сменить тему?

— Ладно-ладно, только не уходи в себя, как ты обычно делаешь.

Таррон знает меня слишком хорошо: это мой стандартный сценарий с бабами, с которыми я сплю. Даже с теми, кто мне нравился и с кем я виделся не один раз. Если честно, работа требует от меня слишком многого, и те, с кем я встречался, этого не понимали. Я не могу бросить всё и бежать по первому зову. От меня зависит куча людей, и я не могу позволить себе лажать. Тартар забит худшими душами нескольких миров. Аид доверил мне держать их на замке и обеспечивать безопасность персонала, а это требует дохрена часов личного контроля.

Я еще раз тяжело выдохнул и наклонился над столом, сложив пальцы домиком.

— Ладно, докладывай по группам, которые сколотили участники.

Глава 23. Майло

Я набрасываю новые связи на стене Уайатта — мы превратили её в доску для расследования, — пока остальные проваливаются в очередной бессмысленный треп. Мы часами корпели над информацией, выданной для этого задания, и пришли к выводу: нам не хватает еще двух досье. Их придется либо выменивать, либо красть у других команд.

Мы неплохо продвинулись в разгадке. Уайатт и Сеффи докопались до сути: нужно найти орудие убийства. Досье описывали членов некоего синдиката, и один из них прикончил другого.

Сейчас все пытаются вычислить мотив. Я в этом дерьме не силен. Моя стихия — конкретные действия: движение денег, цифровые отпечатки. Некоторое время назад решили, что это преступление на почве страсти. Я взял на себя роль летописца — записываю выводы и рисую связи. «Стена убийств» над запасной кроватью Уайатта уже выглядит внушительно.

Тацита пришла поздно. Она необычно тиха и забилась в изножье кровати. Она не рассказала, где была, но я заметил, как она избегает моего взгляда. Такое чувство, будто мне на плечи накинули неуютное колючее одеяло. Я сделал что-то не так?

Уайатт и Рио шумят всю ночь, споря о теориях. Никто не замечает, что Тацита выпала из реальности, но только не я. Мне хочется поскорее вернуться в нашу комнату и спросить, всё ли у неё в порядке.

— Готов поспорить, брат сойдет с ума, когда ему скажут, что я исчез. Он ни за что не поверит, что я мертв или какое там еще дерьмецо они ему скормят, — говорит Уайатт. Эта деталь цепляет мое внимание — разговор явно ушел в сторону от задания.

У него есть брат?

— Сколько ему? — спрашивает Сеффи.

— Младше меня, всего двадцать шесть. Но он вывел концепцию «дикого второго ребенка» на новый уровень. В двенадцать укатил в Штаты, подделав кучу подписей, чтобы пойти в школу экстерном. В семнадцать уже получил диплом Массачусетского технологического.

— И родители разрешили? — удивляется Рио.

— Им было плевать. Он разорвал с ними связь, как только уехал. Я пытался наладить контакт, но уже несколько лет с ними не общался.

Отработанный материал, оба.

— Вы с братом, должно быть, близки, раз думаешь, что он будет тебя искать, — заключает Сеффи.

— Да, даже на разных континентах созванивались каждый день. Стали реже, когда я начал мотаться по миру по работе, и совсем редко — когда загремел в тюрьму. Но мы были не разлей вода. Надеюсь, он в порядке.

От ноток эмоций в его голосе мне хочется подойти и как-то его утешить. Но я не двигаюсь. Не знаю, остается ли наш секс секретом или он готов к проявлениям нежности при других.

Он ловит мой взгляд. Он сидит на кровати, а я стою на ней, чтобы дотянуться до записей на стене.