— И последнее, — добавляет Зефир, когда толпа утихает. — Уроки никто не отменял. Так что живо по аудиториям, пока не опоздали.

Слышны стоны разочарования, но охрана быстро выпроваживает нас из столовой. Похоже, наша детективная работа подождет.

***

К полудню я изучил свой файл, а также файлы Уайатта и Тациты. Они отдали их мне по первой просьбе, даже не колеблясь.

После занятий Уайатт позвал меня к себе. Сейчас я сижу на его кровати, обложившись бумагами, и пытаюсь выстроить связи, которые заметил при внимательном чтении.

Я впервые в чужой комнате, и комната Уайатта — точная копия нашей с Тацитой. И всё же это его пространство, и я не могу не чувствовать волнения, находясь здесь, среди его вещей. Да, они такие же, как мои — всё казенное. Но это его вещи. И я изо всех сил стараюсь не думать о том, что он сейчас абсолютно голый в ванной.

Тацита смылась сразу после уроков, сказав, что ей нужно поймать какого-то профессора и что она встретит нас здесь. Мы с Уайаттом вместе дошли до корпуса. Сеффи и Рио должны были подойти позже, но их еще нет.

Уайатт пару минут почитал со мной бумаги, а потом решил принять душ. Он оставил меня одного и не до конца закрыл дверь в ванную. Эта щель в несколько сантиметров издевалась надо мной, превращая мою концентрацию в кашу.

Это что-то значило?

Он просто доверяет мне или ему плевать, кто увидит его голым? В конце концов, я уже видел его тело, так что, может, ему реально всё равно. А может, он просто не заметил, что дверь не защелкнулась.

Я так напряженно размышлял об этой двери, что подпрыгнул, когда она распахнулась и вышел Уайатт — чистый, в одних спортивных штанах, вытирая мокрые блондинистые волосы полотенцем.

Его голая грудь напрягается и перекатывается мышцами, пока он трет голову, и у меня во рту одновременно пересыхает и текут слюни.

— Так-то лучше, — говорит Уайатт, бросая мокрое полотенце на кровать и плюхаясь рядом со мной.

Я киваю, все мысли вылетают из головы при такой близости к его коже. Взгляд прикипает к его татуировкам: на рукаве смешано всё — природа, побережье, переходящие в мрачные черепа и пистолет, обвитый лозами.

— Нашел что-нибудь новое? — спрашивает он и потянулся к бумагам у моих ног. На этот раз я качаю головой, пытаясь вернуться к задаче. — Сеффи и Рио скоро будут, может, их файлы помогут собрать пазл.

Снова кивок.

— У нас всё нормально? — внезапно спрашивает Уайатт, разворачиваясь ко мне.

— В каком смысле? — показываю я жестами.

— Ну, я вижу, что Тацита из кожи вон лезет, чтобы меня выставить. Ты решил пойти тем же путем?

Я моргаю. Он серьезно так думает? И это что, боль в его голосе?

— Нет, — подписываю я.

— Хорошо. Потому что душ нифига не помог, а я хотел сделать это уже несколько дней.

Он плавно преодолевает расстояние между нами, обхватывает мою челюсть, и его губы накрывают мои.

Я замираю от его напора. Единственная реакция — мои руки вцепляются в его талию, чтобы хоть как-то удержаться, пока мозг катапультируется в стратосферу. Его язык проходится по моим губам, и у меня вырывается стон. Я открываюсь ему, сжимая его бока сильнее — его кожа еще теплая после душа.

Я действую на одних инстинктах, когда наши языки встречаются и сплетаются. Он давит сильнее, и я чувствую, как заваливаюсь назад, пока не оказываюсь на подушках, а пространство между моими ногами не заполняется его мощным телом.

Вся кровь отливает к паху, в голове мутится, пока Уайатт продолжает целовать меня до беспамятства.

Мои бедра двигаются сами собой, толкаясь вверх, прижимая мой твердеющий член к нему, ища хоть какого-то облегчения от этой внезапной, всепоглощающей боли. Трение его эрекции о мою приносит блаженство.

Снова простонав, я разрываю поцелуй, чувствуя, как горят щеки. Уайатт приподнимается, глядя на меня сверху вниз, но я не могу встретиться с ним взглядом.

— Эй, — мягко говорит он, заставляя меня посмотреть на него. — Не нужно стесняться того, что берешь то, что хочешь.

Мои бедра снова хотят толкнуться, но я их зажимаю. Несмотря на его слова, я чувствую себя настолько неуверенно, что не могу ответить, только пальцы нервно постукивают по его боку.

— Ты хоть знаешь, сколько раз я представлял, как ты извиваешься подо мной? — спрашивает он. Он опускает голову к моей шее, осыпая её поцелуями, а затем нежно прикусывает мочку уха.

Электрический разряд прошивает позвоночник от места укуса, и мои мышцы, которые я так старательно зажимал, расслабляются. Я снова вжимаюсь в него, и на этот раз он тоже двигает бедрами. Наши члены прижаты друг к другу, и воспоминания о том, как он ощущался без одежды, заставляют меня давить еще сильнее.

— Сука, какой же ты сладкий, — шепчет он мне в ухо.

Я буквально плавлюсь в матрас, когда он внезапно отстраняется. Мои глаза встречаются с его, молча умоляя вернуться.