Столовая была не тронута: никакой следов борьбы, столы и стулья стоят на своих местах. Куда делись Гаррик и его команда?

Решив выйти через черный ход, я тут же заметила Ангелов за забором. Та самая первая группа, явно отступившая. Скрываясь в тенях, я подобралась поближе, чтобы расслышать их разговор. Сразу выделила двоих главных: в одном из них я узнала Камаэля, одного из двенадцати Архангелов, высшего чина Небесного мира. Он выкрикивал приказы и осыпал вопросами остальных, которые, казалось, передавали информацию.

Я пересекалась с ним лишь однажды, больше века назад, когда вышла грызня из-за душ в человеческом мире.

Те, кому он отдавал приказы, стояли с закрытыми глазами. Выглядело это жутко.

— Это магия разума. — Голос Гаррика заставил мое сердце подпрыгнуть к самому горлу.

Мне хотелось врезать ему за то, что подкрался так незаметно, но я лишь позволила своим пальцам переплестись с его, не отрывая взгляда от врага. Он подошел ближе, я чувствовала жар его тела всем боком.

— Телепатия? — спросила я.

— Да. Я наблюдаю за ними последние десять минут. Похоже, они связываются с теми, кто в небе, и с кем-то по ту сторону портала.

— Те Ангелы, что уже здесь, — необученное отребье.

— Думаешь, их прислали для проверки?

— Я думала, это отвлекающий маневр, — поделилась я теорией, — но, возможно, они прощупывают нашу силу.

— Отвлекают от чего?

— Не знаю.

Я вкратце пересказала Гаррику допрос пойманного Ангела.

Внезапно один из Ангелов в группе закричал. Он рухнул на колени, хватаясь за грудь. Глаза распахнулись.

— Он вышвырнул меня! Он слишком силен!

— Попробуй еще раз! Скажи мне, где он! — взревел один из командиров.

— «Он»? — переспросила я, и страх вернулся с новой силой. — Он имеет в виду Майло?

— Возможно, — мрачно ответил Гаррик.

Я выхватила нож, готовая всадить его прямо в сердце Ангела, пытавшегося связаться с моим человеком. Гаррик перехватил мое запястье.

— Дай мне убить его, — прошипела я сквозь зубы.

— Не сейчас. Ты слышала его. Если это Майло, то у них ничего не вышло.

— Но их магия наверняка сильнее, если они в одном мире! Если они прорвутся к нему в голову и увидят…

— Я знаю, — глаза Гаррика впились в мои.

— Если они насильно лезут к нему в голову… я видела, в каком он был отчаянии…

— Я знаю, — повторил Гаррик. — Ты думаешь, я не понимаю, что ты собираешься умолять Аида пощадить Майло только за то, что он не всё им показал?

— Тогда дай мне гарантию, что он нас не предаст!

Прежде чем мы успели продолжить спор, земля содрогнулась от оглушительного взрыва, и здание за нашими спинами разлетелось в щепки.

Глава 39. Майло

Черт, как же раскалывается голова. Ослепительная белая боль пронзает всё тело — от глазных яблок до самого позвоночника. Сидя на кровати Гаррика со скрещенными ногами, я вдавливаю ладони в глазницы, пытаясь унять это давление.

Они пытаются прорваться в мой разум. Я дрожу от напряжения, стараясь их не впустить: теперь, когда они здесь, их присутствие ощущается гораздо сильнее.

Уайатт сидит рядом, ласково поглаживая меня по спине. Тепло его прикосновений помогает не терять связь с реальностью, пока очередная волна головокружения и боли бросает тело в дрожь.

— Скажи, чем я могу помочь, милый. — Его голос звучит мягко, но как-то отстраненно.

Я медленно качаю головой; мозг до сих пор словно дребезжит от любого движения. Он ничего не может сделать. И всё же я рад, что он здесь и что мой секрет наконец раскрыт. Надеюсь только, что Тацита вернется живой и невредимой — судя по грохоту и крикам снаружи, битва в самом разгаре.

Уайатт так и ерзает: я чувствую, как ему хочется пойти и самому прикончить парочку Ангелов. Но он не отходил от меня ни на шаг с тех пор, как Гаррик и наша девочка ушли.

Боль немного утихает, когда последняя волна отступает. Я нахожу в себе силы поднять голову и встретиться взглядом с парнем. В его глазах — тревога, но за ней кроется что-то еще, что-то очень теплое.

— Спасибо, — выдавливаю я из себя с поистине геркулесовым усилием.

Он хмурится.

— За что ты меня благодаришь?

Он это серьезно? Медленно сглатывая, я пытаюсь расслабить горло, чтобы снова обрести дар речи.

— За всё.

Уайатт притягивает меня к себе, нежно прижимаясь своим лбом к моему. Его ладонь скользит по затылку, пальцы зарываются в волосы.

— Я люблю тебя, Майло. Тебе не за что меня благодарить.

Его слова омывают кожу, проникают глубоко под плоть и пускают там корни. Горло снова перехватывает, голос пропадает, так что мне приходится слегка отстраниться, чтобы ответить знаками:

«Я тоже тебя люблю».