— Майло — пешка в играх Ангелов. Мы не понимаем их телепатию, но если Майло говорит, что участвует в этом не по своей воле, я ему верю. И Аид поверит. Мне придется действовать осторожно, но я справлюсь. Если вы мне доверяете.

Я смотрю на нее, чувствуя жар Майло у своего бока, его обнаженную грудь, прижатую к моей. Я не хочу терять никого из них. И несмотря на страх, вибрирующий в венах, сердце бьется сильнее, напоминая, что я люблю женщину перед собой.

Я никогда не думал, что у меня будет такое. Партнеры, за которых я готов сражаться каждой клеткой своего существа. Думаю, мы жили в своего рода пузыре блаженства — насколько это возможно в процессе отбора, который пытается тебя прикончить. И теперь нас проверяют на прочность: выживет ли наша любовь. Пришло время перейти от слов к делу. Сражаться за них. Сражаться за нас.

— Я верю тебе. — Эти слова сами по себе кажутся победой над внутренним страхом. Мой дракон согласно урчит. — Я люблю тебя, — добавляю я с убежденностью.

— Хорошо. — Тацита закатывает глаза, но быстро целует меня в губы, а затем и Майло. — Мы и так потеряли кучу времени. Теперь нам нужно к Гаррику.

Глава 37. Гаррик

Скрип, а затем запах свежего ночного воздуха вырывают меня из сна. Прежде чем я успеваю осознать происходящее, рука сама тянется к ножу, засунутому между матрасом и каркасом кровати. Я швыряю его в того, кто вломился в комнату.

— Ого. Сначала крыша, а теперь ты пытаешься меня обезглавить. Начинаю думать, что тебе нравятся наказания, офицер Зефир.

Этот голос мгновенно приводит меня в чувство.

— Тацита? Мать твою.

Я вскакиваю с кровати, путаясь в простыне, и вижу свою женщину: она примостилась на оконной раме, покручивая мой кинжал в руке. Слава богам, у нее отличная реакция — бросок был точным, аккурат в глазницу.

— Прости, черт возьми, я не ожидал гостей посреди ночи.

Только я успеваю подумать, что это своего рода «секс-визит» ради развлечения, как в поле зрения появляется Уайатт. Он ловко проскальзывает мимо Тациты и спрыгивает на пол.

— Зачем ты притащила дракона? — спрашиваю я.

— Они идут, Гаррик.

Она спрыгивает на пол, но тут же оборачивается и тянет кого-то с крыши. Этим «кем-то» оказывается ее второй партнер. Ну, по крайней мере, он пантера.

— Ангелы идут.

Как только Майло оказывается в безопасности внутри моей комнаты, она и Уайатт переходят к делу. Мой желудок ухает вниз, когда выясняется, что Майло — тот самый второй шпион, и всё это время он снабжал их информацией. Мой кот хочет перегрызть ему горло, я даже чувствую, как выдвигаются когти. Ярость гаснет лишь тогда, когда я замечаю: никто из них двоих на него не злится.

Должно быть, я зарычал или выглядел готовым к убийству, потому что Уайатт и Тацита синхронно и весьма недвусмысленно закрыли собой предателя. Майло стоит, прижавшись спиной к закрытому окну; он бледен как смерть и лихорадочно показывает знаками:

«Простите».

— Он подверг тебя, нас всех, смертельной опасности, — рычу я.

— Я знаю. — Голос Тациты полон боли, но в нем звучит сталь. — Но он пытался их остановить. Это был не его выбор.

— Плевать на выбор. Хрен знает, что они узнали. Если им известно, где мы и как тут всё устроено, нам конец. Черт подери, Тацита, он же знает, кто ты такая! — Я тянусь к ней, желая оттащить подальше.

Майло начинает бешено качать головой. Он прорывается сквозь своих защитников и бросается ко мне.

«Я не говорил! Я не позволил им зайти так далеко. Они видели Несущую Смерть, но не поняли связи!»

Уайатт прижимает его к своей груди, а мои глаза вспыхивают кошачьим светом.

— Ты в этом уверен? — требую я ответа.

Майло кивает, вцепившись в своего парня.

— Но они знают, что она здесь? И знают, как выглядит остальная часть комплекса?

Майло снова кивает, по его щекам катятся слезы. Он выглядит раздавленным, но я на это не покупаюсь. Он предавал нас, предавал ее. Всё это время. Нас сейчас просто уничтожат, как ту команду десять лет назад.

— Гаррик, успокойся. — Тацита кладет руку мне на плечо.

— Не говори мне успокоиться! Из-за него мы все скоро сдохнем.

Я уже готов схватить Девятнадцатого за шкирку и утащить в камеры, чтобы допросить с пристрастием, но тут замечаю, что глаза Тациты тоже полны слез. Это мгновенно гасит мою ярость. Видеть её на грани слез — это всё равно что увидеть, как рушится мир.

— Пожалуйста, Гаррик, не убивай его.

В этой просьбе столько мольбы, что я не могу её проигнорировать.

— Как ты можешь до сих пор хотеть его? — Я смотрю на свою женщину, почва уходит у меня из-под ног. — Он лгал тебе всё это время.

— Потому что я люблю его. — Она говорит это так просто. Это признание бьет меня под дых. Мы еще не говорили друг другу этих слов. Не уверен, что мы к этому пришли, но слышать, как глубоко она чувствует к другому… я отчаянно хочу услышать такое же признание в свой адрес.