Я ему не верю, но мне всё равно стыдно, что я его обидела, когда он этого не заслуживал. Я потираю руку и прошу прощения ещё раз.

— Всё в порядке, — вздыхает Самир. — Я уронил тебя головой на землю, а ты напала на меня, так что, думаю, теперь мы квиты.

Я наклоняю голову и приподнимаю бровь:

— Что ты сделал?

— Я думал, ты знаешь.

— О чём ты говоришь?

Он проходит мимо меня:

— Пойдём найдём твою няньку.

— Эй! — возмущаюсь я, следуя за ним. — Она мне не нянька.

Сэм дарит мне жалостливую улыбку:

— Именно ею она и является.

Я захлопываю рот, потому что, хоть и не хочу этого признавать, он прав и знает это. Спорить бессмысленно.

— Она не отпустит меня.

Самир указывает на себя и смотрит на меня уверенно:

— Предоставь это мне.

Это последнее, чего я хочу. Я не так хорошо его знаю, но он друг Майлза. Майлз ему доверяет, так что я нехотя плетусь за ним на кухню.

Миссис Майерс отрывается от мытья посуды, держа в руке тряпку:

— Всё в порядке?

— Я хотел спросить, могу ли я украсть Эмму на пару часов? — спрашивает Сэм.

Её улыбка сменяется беспокойством. Она откладывает тряпку и поворачивается к нам. Это плохая идея. Она ни за что не согласится.

— Ты спрашивала у папы? — обращается ко мне миссис Майерс.

Я качаю головой:

— Вы же знаете, он откажет.

Сэм обнимает меня за плечи и слегка сжимает, когда я напрягаюсь от его прикосновения.

— Этой девушке нужно подышать свежим воздухом. Просто посмотрите на неё. Она уже несколько дней не видела солнца. Видите, какая она пугающе бледная?

«Спасибо, Сэм».

— Я не знаю, — с сомнением в голосе отвечает миссис Майерс. — Джон будет волноваться.

Сэм дарит мне ещё одно нежеланное объятие:

— Я присмотрю за ней, и, клянусь, верну её раньше, чем вы опомнитесь.

— Я очень хочу выйти ненадолго, — умоляю я, и глаза снова наполняются слезами. — Пожалуйста. Здесь всё напоминает мне о Мэллори.

Я вижу, как в её голове что-то щёлкает при упоминании имени моей сестры. Миссис Майерс вздыхает:

— Джон меня убьёт.

— Это значит «да»? — уточняет Сэм.

— Только ненадолго, — просит она, бросая взгляд на часы на плите. — Я хочу, чтобы Эмма вернулась к двум.

Я стою, не веря своим ушам, и гадаю, не из-за моих ли рыданий она так быстро передумала.

— Да, без проблем, — заверяет Сэм. — Я верну её раньше.

Она бросает на него строгий взгляд:

— И чтобы я не увидела на ней ни единой царапины. — Затем её взгляд перемещается на меня: — Я доверяю тебе. Не делай ничего безрассудного. Твой бедный отец и так достаточно пережил.

Я бросаюсь вперёд и обнимаю её:

— Спасибо.

— Не заставляй меня пожалеть об этом.

Знала бы она, куда мы направляемся…

Глава 30 Эмма

Я сижу перед стеклянной перегородкой, жду Майлза. В комнате стоят стулья, разделённые перегородками, и здесь есть ещё один человек — пожилая дама. Мне её не видно, но я слышу дрожь в её голосе.

Сердце сжимается, когда я представляю, как мама Майлза навещает его вот так — и всё из-за меня. Она тоже плачет каждый раз, когда разговаривает с ним?

По ту сторону стекла появляется Майлз в сопровождении охранника. Волосы у него коротко подстрижены, на нём ярко-оранжевая тюремная форма. Вместо контактных линз, которые он носил всю старшую школу, у него теперь очки.

Я зажимаю рот рукой, в горле першит, глаза щиплет.

Именно таким я и хотела его видеть. Я хотела, чтобы он страдал после того, что сделал — за то, что, как я думала, он сделал с Мэллори. Но он страдает из-за меня.

Когда Майлз замечает меня, его губы приоткрываются, и он делает немыслимое — улыбается. Уголки его губ слегка приподнимаются.

Моё сердце сжимается, и я хочу лишь одного: разбить это стекло и вырвать Майлза из лап охранника. Хочется крикнуть всему миру, что он невиновен и что всё это время я ошибалась.

Майлз садится напротив и указывает на стационарный телефон, висящий справа от меня. Я беру трубку и подношу к уху. Он делает то же самое.

— У тебя всё хорошо? — спрашиваю я дрожащим голосом.

Ничего хорошего. Майлз не должен быть здесь, и это разрывает меня изнутри, потому что я знаю, что причина во мне. Я причина, по которой он погубил свою жизнь и отказался от своих мечтаний — и ради чего?

Майлз кладёт руку на стекло, словно пытается прикоснуться ко мне:

— Рад тебя видеть.

От его взгляда мне хочется вывернуться наизнанку. Как он может быть таким довольным, сидя здесь? Целый год он несёт наказание за то, чего не совершал. Он позволял мне кричать на него. Бить.

— Почему? — выдавливаю я, задыхаясь от этого слова. Прижимаю ладонь к тому же месту на стекле и плачу. — Почему ты это сделал? Зачем толкнул меня?