Мне не должно быть дела до его мнения, но эти слова ранят. Он никогда не называл меня раздражающей. Раньше ему нравилось, что я не такая, как все.

Не понимаю, почему его мнение так важно. Это ведь никак не изменит моих чувств к нему.

Как только мы доберёмся до Ланкастера, я придумаю, как его там удержать, даже если придётся проколоть шины или выбросить ключи. Если мы будем в четырёх часах езды от дома, он никак не сможет навредить Мэллори.

— Ну, тот Майлз, которого я знала, никогда бы не стал красть ответы на тесты.

— Того Майлза, которого ты знала, больше нет.

Это правда.

— Я не хотел это делать, — бормочет он.

Сердце обливается кровью. Не хотел? Разве у него нет свободы воли? Он не обязан ничего делать. Эту же логику он использовал, когда столкнул Мэллори с моста?

Я закатываю глаза и ещё сильнее съёживаюсь на сиденье:

— Ага, конечно. Наверное, ты постоянно так делаешь.

Его хватка на руле усиливается, спина напрягается.

— Просто помолчи.

— Прошу прощения?

— Я согласился вести машину, но не соглашался разговаривать.

Этот парень… Я его так ненавижу. Я и сама не горю желанием разговаривать с ним.

Кладу голову на сиденье и смотрю на проносящиеся мимо тёмные силуэты деревьев. Несмотря на все попытки не заснуть, в какой-то момент мои уставшие глаза закрываются.

Глава 19 Майлз

5 апреля 2024 года

 

Эмма, спящая в моей машине, — совсем не то, чего я ожидал от этого года… да и вообще когда-либо. Приходится постоянно напоминать себе, что это не плод моего воображения. Она спит, съёжившись на сиденье, и при каждом повороте её голова клонится вперёд.

Это так типично для Эммы — уснуть в самом неудобном месте. Я бы так не смог, но она однажды призналась, что не может это контролировать. Её мозг постоянно работает, и стоит ей остановиться и расслабиться, как она тут же засыпает. Это работает как часы.

Я же, в отличие от неё, нуждаюсь в привычной рутине. Для того, чтобы уснуть, мне нужна моя кровать и тихий гул вентилятора над головой.

Эммы снова клонится, свешивается вперёд, и она в шаге от удушья. Я нехотя протягиваю руку и отвожу её голову назад, пока она не упирается в дверцу. Не проходит и двух секунд, как она снова свисает.

Фыркаю, удерживая её голову на месте. Зачем я это делаю? Если она хочет спать в неудобной позе, я должен позволить ей. Она заслужила.

Вспоминаю, как хотел, чтобы Эмма вернулась ко мне после всего, что произошло, а она так и не вернулась. Даже не извинилась. Даже не поздоровалась со мной. Казалось, она просто вычеркнула меня из своей жизни, и я ничего для неё не значил.

Эмма хватает мою руку. У меня внутри всё переворачивается, а по руке словно пробегает молния. Её глаза всё ещё закрыты, но пальцы обвиваются вокруг моих. Моё тело немеет. Она осознаёт, что прикасается ко мне? Почему я не отдёргиваю руку? Почему вглядываюсь в её лицо, пытаясь понять, о чём она думает?

Выражение её лица мягкое, умиротворённое. Она всё ещё красива, хотя я и не хочу это признавать. Эмма всегда была красивой, но теперь повзрослела. Её брови стали более выразительными, а щёки утратили детскую припухлость. Но, несмотря на её внешние изменения, я не могу не задаваться вопросом: осталась ли где-то внутри та девушка, к которой я испытывал чувства? Девушка, которая радовалась жизни и любила её? Что произошло, что заставило её измениться и перестать заботиться о других?

Громкий гудок возвращает моё внимание к дороге — я выехал на встречную полосу.

Отдёргиваю руку от Эммы и резко поворачиваю руль, отчего её голова ударяется о стекло.

— Что случилось? — вскрикивает она, распахнув глаза.

Я выравниваю машину, но сердце колотится тысячу ударов в минуту. Я чуть не убил нас обоих, потому что засмотрелся на её лицо. Что со мной не так?

— Не знаю, — бормочу я.

— Что значит «не знаешь»? Ты забыл, как водить?

Мне кажется, Эмма не в курсе, что я её касался, и я ни за что не признаюсь. Думаю, это последнее, чего она хочет. Даже несмотря на то, что она сидит рядом со мной, не похоже, что ей комфортно здесь находиться.

— Я, э-э… там что-то было… на дороге…

— Нет, не было.

— Было, — настаиваю я.

Эмма прищуривается:

— Ты знаешь, что твоё лицо краснеет, когда ты врёшь?

По-моему, от этих слов оно краснеет ещё сильнее. Я чувствую, как жар разливается от подбородка до ушей.

— Я умею водить, — настаиваю я.

— Как скажешь…

— Эй, это ты заставила меня отвезти тебя. Я этого не хотел.

— Я тоже не хотела. Просто хотела, чтобы ты… — Она замолкает.

— Чтобы я что?

— Я не хотела, чтобы ты находился рядом с Мэллори, — признаётся Эмма.

Опять она за своё, про сестру, как в тот день, когда напала на меня.

— Только не снова, — стону я. — Я не собираюсь убивать Мэллори.