— Почему ты так стремишься разрушить мою жизнь?

— Я? Ты понятия не имеешь, о чём говоришь…

— Ты сбила мою собаку грёбаной машиной!

Кровь стынет в жилах от леденящего душу образа Дюка в моей голове: пёс безжизненно лежит в объятиях Майлза, а сам Майлз смотрит на меня, ошеломлённо и обиженно. Моя нынешняя ненависть к нему не уменьшает чувства вины за то, что я сделала тогда.

Майлз отступает и качает головой:

— Я не собираюсь это обсуждать. Не знаю, что с тобой происходит, но я не могу…

У меня щиплет в носу и глаза слезятся, но я никогда не плакала перед Майлзом и не собираюсь начинать сейчас.

***

Три года назад, стоя под проливным дождём перед моим гаражом, я протянула своему другу ключи от папиной машины. Только что мною были обнаружены документы на развод. Я отказывалась принимать это и не могла заставить себя рассказать обо всём Майлзу, потому что боялась, что расплачусь.

— Мы не станем этого делать, — покачал головой он, и его кудри прилипли ко лбу.

— Давай! Ты должен!

Мои губы задрожали, одежда стала казаться слишком тесной, будто собиралась задушить меня, но я выдавила улыбку, чтобы придать себе уверенности и убедить Майлза.

— Мы не можем угнать машину твоего отца! Как ты вообще можешь предлагать такое? — возмутился он. — У меня нет прав, и у тебя тоже.

Ему было четырнадцать, а мне — всего тринадцать. У нас даже ученического разрешения ещё не было.

— Нас накажут, — нахмурился Майлз, стоя в тусклом ночном свете. Его новая школьная форма прилипла к груди.

— Мы справимся. Обещаю.

Он отступил на шаг. Не поверил мне.

Майлз уже не выглядел так, как в день нашей первой встречи. Он больше не был тем испуганным мальчишкой в шортах-бермудах. Его волосы отросли и завивались. Он поступил в старшую школу, а я ещё училась в средней, и виделись мы не так часто, как раньше, потому что он всегда был чем-то занят.

Майлз изменился. Он больше не боялся говорить мне «нет», но не понимал, почему я так отчаянно нуждалась в этой поездке.

Я просто хотела вновь увидеть маму, и это был единственный способ. Мне нужно было совершить что-то настолько безумное, чтобы она вернулась.

Возможно, если бы меня арестовали, мама приехала бы за мной в полицейский участок, а если бы я пострадала в аварии — пришла бы ко мне в больницу. В любом случае, она вернулась бы. Я была уверена в этом.

— Я не поеду, — твёрдо сказал Майлз, подходя ближе.

— Хорошо. Тогда я сделаю это сама.

Майлз потянулся за ключами, но я побежала.

Он бросился за мной:

— Клянусь, Эмма, если ты это сделаешь, я не спасу тебя на этот раз.

Я рывком распахнула дверцу машины и, юркнув внутрь, заперла её за собой.

Майлз забарабанил по стеклу:

— Вылезай из машины, Эмма! Ты пострадаешь или причинишь вред кому-то другому!

Я закатила глаза и рассмеялась:

— Со мной всё будет в порядке!

Я смеялась, потому что отчаянно хотела верить, что мой мир не рушится.

Майлз встал перед машиной и упёрся руками в капот, будто мог остановить её движение:

— Вылезай!

Я завела двигатель, но понятия не имела, как водить. Я не знала, как сильно нужно нажать на газ, чтобы машина поехала, и как быстро нужно нажать на тормоз, чтобы остановиться.

Я нажала на педаль газа, и автомобиль рванул вперёд.

Майлз отскочил в сторону, а машина ускорилась под его крики.

Не прошло и секунды, как краем глаза я заметила золотистую шерсть. Дюк метнулся прямо под колёса, вероятно, пытаясь спасти Майлза. Видимо, почувствовал, что что-то не так. Прежде чем я успела среагировать, машина сбила его.

До сих пор слышу его визг. Боль и страдание слились в один короткий звук, который преследует меня годами. Я не могла дышать, судорожно пытаясь поставить машину на ручник. Сердце упало в пятки, шок парализовал моё тело.

Я выскочила из машины — и время остановилось. Я не могла пошевелиться. Только смотрела, как слёзы текли по лицу Майлза, пока он держал Дюка на руках. Тело собаки обмякло, и мне не нужно было подходить ближе, чтобы понять, как сильно я напортачила.

Майлз уткнулся лицом в шерсть Дюка.

— Сделай что-нибудь! Позови кого-нибудь! — кричал он, но я знала, что нет никого, к кому мы могли бы обратиться, чтобы исправить то, что я натворила.

Глава 9 Майлз

Я сижу на стуле рядом со столом миссис Хамфри и бездумно пробиваю дырочки в стопке бумаг, которые ей понадобятся для следующего урока. Это должно быть просто, я делал это миллион раз, но мои руки дрожат, когда я вставляю листы в дырокол.