— Это клевета. Как ваше имя? Я за это лишу вас должности.

Я сохранял ровный голос:

— Я вас ни в чём не обвинял, просто задал вопрос. Если вы чисты, почему вас это волнует?

Он сделал отрезающий жест правой ладонью:

— Этот фарс окончен. Хотите со мной поговорить — свяжитесь с моим солиситором. А теперь убирайтесь к чёрту из моего офиса.

Я встал.

— Спасибо за кофе.

Он опешил, затем собрался.

— Вы какой-то умник, так? Не будете так самоуверенны, когда я проверю вашу должность. И тому пьянице скажите, чтобы держался подальше отсюда.

Я сказал у двери:

— Это может оказаться немного сложновато.

Я всегда хотел попробовать сложновато в предложении, чтобы посмотреть, настолько это манерно, как я думал.

Оказалось — да.

Он прекратил свои метания, спросил:

— Почему, он такой же глухой, как и вы?

Я позволил этому прозвучать, затем сказал:

— Нет, он мёртв. Но я передам ваши соболезнования его семье.

В приёмной секретарша улыбалась, и я заметил дерзкий блеск в её глазах.

— Приятный человек, ваш босс. Должно быть, радость работать с ним.

Она посмотрела на его офис. Дверь была закрыта, и она прошептала:

— Знаете, как мы его называем? Плакса.

Факс от Кигана из Лондона пришёл, я отнёс его в кофейню, заказал кусок датского печенья и двойной эспрессо, начал просматривать данные.

Лучше всего были фотографии.

Отец, Боб Митчелл, известный как Митч, был мелким уголовником — выбивание долгов, кредитные карты, местный отморозок, но ничего серьёзного. Его сын Шон, девятнадцать, и было в этом парне что-то, я почувствовал укол узнавания, но не мог понять что. Дочь, Гейл, двадцать, симпатичное лицо, ничего особенного.

Их мать, Нора, была в отпуске в Голуэе, когда её сбил и убил водитель, скрывшийся с места происшествия.

Угадайте кто?

Рори Уиллис, брат распятого парня. Его арестовали, осудили, и он ждал приговора, когда сбежал. В старые времена тебя осуждали — ты отправлялся прямиком в тюрьму, но теперь у тебя есть время до вынесения приговора, и обычно ты получаешь время подготовиться к заключению. Не то чтобы у нас была такая просвещённая судебная система, это была чистая математика — тюрьмы были переполнены, и даже осуждённые находились на свободе.

Считали, что Рори уехал в Англию. Киган добавил свои мысли: семья была особенно сплочённой, и девушка после смерти матери совершила попытку самоубийства. Отец ушёл с местного радара, и местонахождение семьи в настоящее время неизвестно.

Принесли мой кофе, и я откусил кусочек датского печенья. Очень сладко, но я оценил прилив энергии. Добавьте двойной эспрессо — и моя кровь запрыгала.

Это должны были быть они, но sheer насилие двух убийств — распятие и сожжение — тревожило меня. Здесь был огромный градус безумия, который я не мог постичь. Это крутилось и вертелось в моей голове. Свирепость их действий ставила меня в тупик, но это были они, не так ли? А если так?

Дело раскрыто.

Мой желудок вывернулся при мыслях, воображаемых, о том, что они сделали с тем парнем, настоящие гвозди и т.д… Господи.

В основном я чувствовал тошноту. Такое насилие — распять мальчика, сжечь девушку в её машине. Я отодвинул датское печенье. Даже кофе потерял всякий вкус. Похороны — к этому всё сводилось. Если я пойду, то узнаю больше, я был абсолютно в этом убеждён.

Тем временем я позвоню Ридж, отдам ей материалы, посмотрим, что она с ними сделает.

Как я уже сказал, возможно, я наконец-то начинал осваивать это дело расследований.

Долго шёл, о да.

И тем более ирландская жалость, что это заняло так много времени.

Моё чутьё подсказывало, что похороны Марии привлекут Митчеллов, особенно девушку. Чем больше я читал заметки и факсы Кигана, тем больше убеждался, что она была главным мотиватором, тёмным ангелом. Это доказывало мне, что если бросить в человека достаточно горя, нанести достаточно физического вреда в целом приличному человеческому существу, можно создать монстра. Я готов был поставить на кон свою поездку в Америку, что она появится.

Она и появилась.

«Мокро» не описывает погоды. Как говорит Боб Уорд, четыре вида дождя, все плохие. Настоящий, в лицо, персональный дождь — он хочет хлестать тебя, промочить до костей, и, ей-богу, он это делает. Жители Голуэя воспринимают дождь как Божий способ сказать: «Я предпочитаю британцев». Я подготовился: моё всепогодное пальто Гарда, ботинки Gore-Tex, купленные на распродаже в спортивном магазине, ирландская рыбацкая шапка, найденная в квартире.

Этого было недостаточно. Галуэйский дождь умеет подкрадываться, стекать по затылку, в уши, и даже не упоминайте об ослепляющей атаке на глаза. Моя главная забота была: не повлияет ли это на батарейки в моём слуховом аппарате?

Не повлияло, но не из-за отсутствия попыток.

На похороны собралась изрядная толпа.