Инесс красуется в новом голубом платье с вышивкой, подаренном Мэттом. Она крепко держит новоиспеченного мужа под локоть. Элизабет Кинсли ни на шаг не отходит от своего косолапого супруга.

Доктор Гилмор, наконец – то прорвался к генералу Вэрану Ормс. Сегодня ему необходимо выбить финансирование для Академии на следующий учебный год….

Заиграла музыка. Кавалеры стали приглашать дам на танец….

Я танцевала весёлый гавот с Дживаном. После чего котик куда – то исчез. Я вроде бы не пыталась отдавить ему ноги?

Потом следовал менуэт, фарандоль и кадриль….

Генерал Вэран Ормс подошел ко мне в сопровождении ещё одного дракона. Я поднимаю взгляд и на секунду зависаю....

Молодой, высокий, крепкий, широкоплечий блондин. И у него бирюзовые глаза.

Вэран Ормс улыбается, говорит комплименты, и представляет своего брата.....

- Кален Ормс, - немного сипло говорит блондин, - Разрешите пригласить вас на танец....

Он склоняет голову в поклоне и протягивает руку для танца.... Я кладу ладонь поверх его руки, принимая приглашение и с трудом сдерживаю вздох разочарования....

Да красивый, да интересный, да брутальный, не смотря на яркую внешность. Но не мой....

Это не мой дракон....

Мы танцевали павану, потом вальс. Разговаривали, потом отошли к фуршетному столу.

Оказалось, что самый молодой генерал армии драконов является большим сладкоежкой. Кален, обожал сладкие пирожки и пирожные.

А ещё я с удивлением узнала, что Кален Ормс когда-то мечтал стать лекарем.... Однако война изменила эти планы. Он стал воином….

Мы выпили ягодного морса, обсудили последний трактат Люция Вэлиса о применении редких камней магнитов в лечении неврологических заболеваний и переломов костей. Потом вновь танцевали.

Вэран Ормс, как ястреб не сводил с нас цепкого взгляда.

Даже когда Кален Ормс поцеловал мне руку и проводил к моим друзьям.

Я смеялась над шуткой Калена про браки гномов и дриад....

Он правда очень милый, и добрый, и красивый. Но, увы, не мой....

Я устала. С непривычки ноги ныли. А еще я натерла палец в новых бальных туфлях…

Нужно найти тихое укромное местечко и отдохнуть….

* * * * * * * * * * *

Я смотрела на большую залу, на танцующих из своей ниши и вспоминала рассказ Вероны Нейт, которую в первый раз вместе с мужем пригласили на приём к бургомистру. Молодую женщину тогда поразил замок бургомистра. Такой красивой казалась ей эта комната, когда она впервые приехала на первый приём во время войны. Верона рассказывала, что паркет был натерт и сверкал как стекло, а огромная люстра под потолком сотнями крошечных призм ловила и отражала сияние десятков свечей и, словно бриллиант, посылала во все концы комнаты огненно-красные и синие огни. Со старинных портретов на стенах благородные предки милостиво взирали на гостей, излучая радушие. Мягкие подушки на диванчиках розового дерева так и манили к себе, а на почетном месте, в нише, стояла самая большая софа. Верона любила сидеть здесь во время балов и вечеринок. Отсюда видна была вся зала и расположенная за ней столовая, где стоял овальный стол красного дерева, за которым могло поместиться тридцать человек, а вдоль стен — двадцать стульев на изящных ножках, массивный буфет и горка, заставленные тяжелым серебром, семисвечными канделябрами, кубками, сосудами для уксуса и масла, графинами и сверкающими рюмками.

Я так и сидела здесь, на софе, в первый бал после войны, наслаждаясь звуками скрипки и клавесина, аккордеона и банджо, перекрывавшими шарканье ног танцоров по навощенному, до блеска натертому паркету.

Выпускницы адептки с удовольствием кружились в танце. И не важно, что у многих старые платья и стоптанные туфли. Они выжили в горниле жуткой войны, смогли доучиться и через несколько дней получат дипломы. Сегодня они победительницы!

После унылых, изнуряющих месяцев осады Корсуни, так хорошо было снова слышать музыку и шарканье ног по паркету, так хорошо было видеть вокруг в слабом свете свечей знакомые, дружеские, смеющиеся лица, слышать старые шутки и прибаутки, подтруниванья, заигрыванья. Точно ты была мертва и снова вернулась к жизни. И вернулось то веселое время, что было три года назад. Если бы закрыть глаза, и не видеть этих старых шитых-перешитых платьев, и залатанных башмаков, и чиненых туфель, если бы в памяти не вставали лица людей, которые никогда уже не будут танцевать, лица голодных детей и умирающих мужчин от гангрены в госпитале — могло бы показаться, что и в самом деле ничего не изменилось. Но изменилось всё…. Люди, драконы, перевертыши, маги, все пережившие эту страшную войну больше никогда не станут прежними….