В тот день свинцовое небо, постепенно пожрав свет, словно придавило вокруг все живое. Уже в четыре часа стало темно, как ночью. Поднялся яростный ветер. Тех, кто отважился выйти во двор за инструментами или закрыть ворота палисада, он просто сбил с ног, и им пришлось возвращаться в дом на четвереньках. Несмотря на то, что двери дома были плотно закрыты, неистовые вопли зимней ночи проникали на кухню. Мы невольно прислушивались к ним, и сознание хрупкости человеческой жизни зарождалось в моём сердце. Детей рано уложили спать: раньше, чем обычно сели ужинать. Госпожа Салли приготовила жаркое с овощами и последними кусочками индейки.

Я не стала лгать и рассказала госпоже Салли, что завтра я отправляюсь в катакомбы. Буду искать выход из города по картам Раймонда Нейта и мейстера Умлиса. Мне помогут доктор Гилмор и Мэтт. Также нам будет помогать брат Ансельм.

Саломея Талбот охала, потом пыталась меня отговорить от этой опасной идеи, а потом расплакалась от бессилия. Мне пришлось напомнить ей, что жена бургомистра и маги знают, где я учусь и живу. Эти мерзавцы не оставят нас в покое, не дадут жить спокойно. Они сделают всё возможное и невозможное, чтобы заполучить эти карты. Так по крайней мере я буду знать, что теряю. Если нам действительно удастся найти способ выйти из города безопасным путём, то риск оправдан. Я объяснила, что доктор Гилмор и брат Ансельм подозревают, что выходов в катакомбах несколько. Завтра утром мы это проверим.

Я поручаю госпоже Салли самое ценное, что у меня есть. Моих девочек. Если со мной что-то случится, то я прошу её позаботиться об Агнес и малышке Николине. Саломея Талбот всплакнув, успокоилась и приняла мои доводы.

Кто - то спросит, как девица Элен, крестьянского происхождения стала такой смелой и амбициозной? Это не амбиции. Нет! И даже не смелость.

Это страх. Страх потерять близких. Страх остаться одной в чужом городе....

Это физическая боль, когда работаешь согнувшись в три погибели так, что через несколько часов с трудом можешь разогнуться и встать на ноги. Это одиночество, когда просыпаешься зимой в холодной комнате и не можешь согреться. Это страх, что твой ребенок живет в доме с бесчувственной алкоголичкой и в любой момент может произойти что - то непоправимо страшное.

Это сомнения и безнадежность, когда ты не можешь обуть и одеть свою девочку, зная, что она голодна, раздета и разута....

Это отчаяние, когда понимаешь, что завтра нечем кормить детей. А еще страшнее проснуться утром, заранее зная, что целый день придётся смотреть в голодные глаза ребенка.

Да, я изменилась. Я не стала лучше. Возможно, этим не стоит гордиться. Но сейчас я могу бороться не только за себя, но и за своих близких....

Я играла в очень опасную игру. И ставка в этой игре – моя жизнь. И не только моя….

Глава 40. Катакомбы

Рассвет приходит слишком рано. Однако я уже не сплю. Слишком много мыслей в моей голове. Слишком много планов. Один отчаяннее другого....

Я поднимаюсь, натягиваю халат, просовываю босые ступни в самодельные тапочки. Подхожу к камину, беру кочергу и ворошу погасшие угли. Подхожу к детской кроватке и смотрю на Николину. Моя девочка самый прекрасный ребёнок в мире. Наверное, все матери думают так же.... Их дети самые прекрасные, самые умные, самые талантливые....

Я смотрю на малышку Ники и думаю, о том, увижу ли я её завтра? А послезавтра? А если нет? Что будет с моими девочками, если маги всё-таки убьют меня? Сумеет ли Саломея Талбот в одиночку поднять двоих детей? Что если война не прекратится в ближайшее время?

Эти и другие мрачные мысли присутствовали в моей голове.

Я должна найти выход. Должна справиться с поставленными задачами. А меж тем задачи у меня сложные....

Во-первых, я должна исследовать катакомбы. Должна понять, сколько входов, сколько выходов? Откуда они берут начало и куда выходят?

Во-вторых, я должна проложить маршруты и нарисовать новые карты, сделанные уже моей рукой. Так мне будет легче запомнить.

В-третьих, прокладывая маршруты, я должна буду сделать пометки, чтобы найти обратную дорогу.

А для этого мне нужно подготовиться.

Укрываю малышку вторым одеялом и иду заправлять свою кровать. Нужно зажечь пару светильников и тепло одеться.

Через полчаса я затопила печь и камины. Поднялась на чердак и принесла большой короб, в котором госпожа Салли хранила швейные принадлежности и остатки тканей.

Я помнила, что раньше люди часто использовали мотки ниток или пряжи, которые протягивали по ходу пути, чтобы найти обратный путь из пещеры.

Понятное дело, что мне не удастся найти такое количество ниток и пряжи. Но у меня была другая идея.

Я нашла остатки ярко-зелёного сукна, бирюзовой фланели, красного ворсета, полоски желтого ситца, синего льна. Всё это нужно было разорвать на тонкие полоски.

Саломея Талбот проснувшись, услышала, как я рву ткань.

Затем раздался стук в дверь, я поспешила открыть её....

К нам пришли посетители. Мэтт сообщил, что нам привезли двух козочек.

Видимо Матильда Джарвис серьёзно восприняла мои слова. Госпожа Салли металась по дому, одеваясь и причитая, о том, где мы разместим наших новых подопечных? Сарай-то вчера выгорел и восстановлению не подлежит.