Через минуту я подошла к брату Вернону, и подала ему веревочки бирюзового и белого цвета. Ткань была в остатках, мне пришлось соединять два цвета между собой. Подойдя к молодому человеку, я протянула небольшой сверток с бутербродами, завернутыми в старенькое кухонное полотенце. Рудольф Пратчет отказался брать от меня сверток. Я поднимаю глаза и встречаюсь с его взглядом. А потом понимаю, что перед моими глазами не лицо молодого мужчины….

Некогда симпатичное лицо молодого человека изуродовано рваными шрамами и мелкими рубцами. Уголок правого глаза, щёку пересекали три глубоких уродливых шрама. Левую щёку и часть лба уродовали, по другому не скажешь, несколько рваных глубоких рубцов....

Теперь понятно, почему он скрывает своё лицо.

Богиня – мать, сколько боли выпало на долю этого парня?

Моргаю, растерянно пытаюсь улыбнуться, но у меня плохо получается. Парень шарахается от меня в сторону, а я продолжаю стоять, нелепо моргая со свёртком в руках.

Ко мне подходит брат Вернон и берет бутерброды, благодарит за фляжку с травяным чаем.

Коул Пратчет отводит глаза и указывает мне взглядом отдать один магический фонарь Мэтту. Что я, собственно говоря, и делаю. Через минуту мы расходимся.

Еще через полчаса, я вместе с мрачным полукровкой перевертышем оказываюсь у входа в катакомбы….

* * * * * * * * * * *

Я вроде бы не страдала в прошлой жизни клаустрофобией? Или страдала? Нет?

Значит, точно начну страдать в этой….

Катакомбы под Корсунью это вам не древнейшие сооружения, возникшие задолго до появления христианства в Римской Империи. Никакой исторической романтики....

Узкий проход, грязный и пыльный, перегороженный решеткой, замок на которой без труда сломал Коул Пратчет. И вот мы идем дальше….

Темные стены, грязь и пыль под ногами, низкий потолок. Запах сырости и плесени…. Идем медленно, тусклый свет фонаря освещает маленькое пространство. Я делаю на стенах пометки и иду дальше, стараясь неглубоко дышать.

Мрачный перевертыш поведал, что триста лет назад, когда Корсунь был небольшим поселением, а Урдольский монастырь с его кладбищем еще не существовал, то в старых пещерах были подземные кладбища для неимущих. Позже появились штольни и каменоломни, где трудились каторжники….

А потом началась какая – то гонка…. Мой сопровождающий, как с цепи сорвался….

Коул Пратчет несет магический фонарь, держа развёрнутую карту, Раймонда Нейта. Я же едва поспеваю за ним, малюю на стенах белый кружок, торопливо иду за перевертышем дальше. Едва успеваю повязать на очередном повороте полоску зеленого сукна, вновь торопливо семеню вперед.

Так продолжается больше часа. Я выбилась из сил. Готова была повалиться на землю и завыть от усталости. Наконец-то до меня дошло, что нужно попросить мужчину остановиться и сделать небольшой перерыв. Мне нужно хоть немного отдохнуть.

Коул Пратчет спокойно кивает, соглашаясь на мою просьбу. Пройдя несколько метров, я усаживаюсь на каменную ступеньку и со стоном вытягиваю ноги.

Я открываю термическую флягу и наливаю в кружку немного травяного чая. Протягиваю кружку мужчине. Тот машет головой, и настаивает, чтобы я пила первой. Он боится, что я его отравлю?

Через минуту слышу, что волк сначала кормит женщину и детей, потом ест и пьёт сам. Я послушно выпиваю свою часть напитка, протираю кружку чистой салфеткой, вновь наливаю и подаю мужчине. Он берёт маленькую металлическую кружку из моих рук и неторопливо пьёт.

Я смотрю на этого мужчину, чья одежда выглядит потёртой и не очень опрятной. Становится понятно, что семья Пратчет не очень богата. А ещё одежда этого мужчины давно не знала женской руки. Её давно не чистили и не стирали, не перешивали крючки и пуговицы.

- Почему вы согласились помочь нам? - вопросы уже более двух часов крутятся на моём языке, - Что вам рассказал брат Ансельм?

Волк скупо улыбается и отвечает:

- Сказал, что тебе нужна помощь. Сказал, что тебе и детям угрожают маги и семья бургомистра, - он медленно цедит слова, глядя мне в лицо, пытаясь прочитать мои эмоции, - Мне не обещали оплату, если ты об этом. Ни у кого в городе сейчас нет денег, кроме магов и бургомистра.

- Вы тоже кого-то потеряли в этой войне? - я не могу открыто спросить, откуда такие страшные раны на лице его сына.

Мужчина тяжело вздохнул, сглотнул и ответил:

- Я и моя семья жили в поселении Горвуд. В своё время две деревни соединились вместе. Моя жена была родом из тех мест. Жители построили красивый храм. Была Торговая площадь, лавки и мастерские. Была школа для детей. Скотина паслась на лугах. Богатое поселение, благодатный край. Сады, огороды, теплицы. У нас постоянно проходили ярмарки. Сотни торговцев и купцов приезжали на наши ярмарки.

- Вы всегда жили в этом поселении?