– А это еще почему? – выкрикнул он теперь из противоположного конца раздевалки. – Ты ее застолбил, что ли, Кавана? – Подзуживаемый парой дружков из числа запасных, этот блондинистый говнюк продолжил: – Кавана, она твоя или как?

– Уж точно не твоя, членосос, – не раздумывая, крикнул я в ответ. – Про тебя вообще речи не было. – Я смерил его взглядом и с показным недовольством добавил: – Ты для меня не проблема.

Несколько парней взвыли от смеха, потешаясь над Макгэрри.

– Да пошел ты! – огрызнулся он.

– Ой, больно! – Я изобразил гримасу боли, затем улыбнулся ему во весь рот. – Так больно, сил нет.

– Она в моем классе, – выкрикнул Ронан.

– Как тебе повезло! – Я захлопал в ладоши. Услышанное мне очень не понравилось, но я скрыл раздражение за изрядной порцией сарказма. – Тебе выдать за это медаль или ценный приз?

Потом я снова обратился к игрокам:

– Парни, она совсем молоденькая. Слишком маленькая для любого из вас. Так что держитесь от нее подальше.

– Ко мне это не относится, – подал голос юный отморозок. – Она со мной одного возраста.

– Нет. В твоем случае дело не в возрасте, – спокойно парировал я. – Она слишком хороша для тебя.

Над Макгэрри снова захохотали.

– Кто хочет, тот может признавать тебя за школьного бога, – прорычал Ронан. – Но насколько я понимаю, у всех на эту дичь равные права. – Выпятив грудь, словно самец гориллы, он с ухмылкой посмотрел на меня. – И если мне захочется, я эту девчонку поимею.

– Дичь? – с жестоким смехом переспросил я. – Поимеешь, если захочется? Мелкий, да ты в каком мире живешь?

Щеки Ронана порозовели.

– Я живу в реальном мире, – зло ответил он. – В том, где люди, чтобы получить желаемое, вынуждены работать. Им это не преподносят на блюдечке только потому, что они состоят в Академии.

– Ты так думаешь? – Я изогнул бровь и наклонил голову вбок, разглядывая этот экземпляр. – Впрочем, думать тебе не дано. У тебя извилин совсем нет, раз ты решил, что мне все в жизни преподносят на блюдечке. И раз относишься к девочкам как к дичи. – Я покачал головой. – Они девочки, Макгэрри, а не карточки с покемонами.

– Зато ты, конечно, великий, да? – тявкнул он, клацнув зубами. – Думаешь, ты охренеть какая звезда? Ну так нет.

Устав от его кривляний, я кивнул на дверь:

– Собирай манатки, мелкий. Я с тобой в эти игры не играю.

– А может, Джонни, сделаешь нам одолжение и свалишь сам? Мечтаю, чтобы ты срулил к своим юниорам и не мешал нам жить, – прорычал он. Физиономия у него стала до противного багровой. – Ты ведь для этого торчишь в Академии? – сердито спросил он. – Чтобы тренироваться? Чтобы подниматься все выше и получить контракт? – Макгэрри уже пыхтел от злости. – Так и вали туда. Уходи из Томмена и катись в свой Дублин. Получай контракты и не маячь у нас перед глазами!

– Образование, Ронан, очень важно, – улыбнулся я, наслаждаясь его ненавистью ко мне. – И в Академии это подчеркивают.

– Держу пари, ведущим ирландским тренерам ты вообще не нужен, – метнул он новую порцию злости. – Все разговоры, что ты летом будешь играть в Лиге до двадцати лет, – твоя сраная брехня.

– Мелкий, тебе пора закрыть дверь с той стороны, – вздохнув, вмешался в разговор Хьюи Биггс, наш десятый номер и мой хороший друг. – Выглядишь как недоделанный клоун.

– Я? – завопил Ронан, с ненавистью глядя на Хьюи. – Этот токсик разгуливает по городу, как будто он тут хозяин, учителя ему все спускают, он вас строит. А вы все глотаете!

– А ты своей завистью провонял всю раздевалку, – лениво растягивая слова, ответил ему Хьюи. – В самом деле, двигай отсюда, мелкий. – Хьюи пригладил светлые волосы и встал рядом со мной и Гибсом. – Выставляешь себя полным дебилом.

– Хватит называть меня «мелкий»! – взвился Ронан и двинулся на нас. – Я вам, на хер, никакой не мелкий!

Никто из нас троих не двинулся с места, мы забавлялись его детской истерикой.

Ронан с сентября стал для команды проблемой; он не выполнял, что ему говорили, ломал линию, выделывался на поле, из-за чего мы едва не проиграли несколько матчей.

Сегодняшняя истерика была далеко не первой.

Очередная выходка в длинном списке его фортелей.

Это посмешище нужно было приструнить.

Если его дядя не готов это сделать, придется мне.

– Джонни – твой капитан, – заговорил Патрик Фили, чем сильно меня удивил. Патрик и еще несколько игроков вышли вперед, останавливая жалкие потуги Макгэрри на демонстрацию силы и выражая поддержку мне. – Прояви уважение, Макгэрри.

Вот так.

Мне стало очень паршиво.

Я посмотрел на Фили, жутко раскаиваясь за свое хамство на поле.

По его взгляду я понял, что для друга это уже в прошлом.

А я до сих пор испытывал неловкость.

В одном Макгэрри был прав: ко мне относились по-особому и в школе, и в городе.

На поле я вкалывал как проклятый, но и награду получал сказочную.

В выходные обязательно угощу Фили пивом в «Служанках». Гибса с Хьюи тоже.