Не знаю, почему язык не повернулся сказать: «Мы расстались». И уж тем более не знаю, какой черт дернул меня соврать и свалить вину на лучшую подругу Моллой. Само вырвалось.

– Типа того, – продолжил я нести хрень. – По крайней мере, так мне сказали.

– Похоже, разругались они вдрызг, – констатировал Тони, косясь на меня поверх капота ремонтируемой нами тачки. – Она рыдает сутками напролет.

Твою мать.

– Серьезно?

Моллой-старший кивнул.

Сердце у меня ушло в пятки.

– Жесть.

– Поговори с ней, – попросил Тони, прежде чем снова сосредоточиться на машине. – К тебе она прислушается. Надо как-то уладить вопрос с Кейси, пока Ифа не затопила весь дом слезами.

– Ладно, позвоню ей после работы, – выдавил я, хотя горло перехватило так, что было больно дышать, а уж говорить – тем более.

Это все из-за меня.

Слезы Моллой на моей совести.

Ничего бы не случилось, сумей я противостоять своей гребаной наследственности.

Сердце мучительно сжалось, грозя разорваться на части. Я отложил ключ и направился к задней двери.

– Скоро вернусь.

– Завязывал бы ты с куревом. Новый год – новая жизнь, – шутливо бросил вдогонку Тони.

Впрочем, мы оба знали, что курить я не брошу.

Мне и так пришлось отказаться от многого.

Выскользнув на улицу, я достал заткнутую за ухо сигарету, сунул в рот и нащупал в кармане комбеза зажигалку. Прикурив, сделал глубокую затяжку и привалился к стене, обуреваемый противоречивыми чувствами.

Выпуская облачка дыма, я вел отчаянную борьбу с самим собой. Рассудок требовал не сдаваться, довести начатое до конца. Однако уже через пару минут я позорно капитулировал и достал телефон, который с таким трудом отвоевал сегодня у брата.

Обреченно вздохнув, я разблокировал экран, отклонил очередной звонок от Шейна и, отыскав в контактах Моллой, нажал кнопку вызова.

Моллой ответила после четвертого гудка, но не поздоровалась. Имела право. Приветствий я не заслужил. Если уж на то пошло, я заслужил, чтобы она вообще не брала трубку.

– Это Джоуи, – тихо произнес я, затягиваясь. – Удобно говорить?

Судя по чудовищному гвалту на заднем плане, звонок застал Моллой на работе. Внезапно в динамике стало гораздо тише: очевидно, она перебралась в укромный уголок.

– Вот теперь говори, – донеслось из трубки.

– Работаешь?

– Нет, – съязвила она. – Тусуюсь в городе с новым бойфрендом.

Я безропотно проглотил стервозный ответ и, сделав новую затяжку, спросил:

– Ну и как он? Хорошо с тобой обращается?

– Гораздо лучше, чем та скотина, в которую меня угораздило влюбиться в прошлый раз, – ехидно парировала Моллой. – Чего ты хотел, Джо?

– Ну… – Я тряхнул головой и, судорожно вздохнув, произнес: – Хотел спросить, как ты.

– С чего бы?

– Сама знаешь. – Я беспомощно пожал плечами и уставился на ошметок грязи под ногами. – Мои чувства к тебе не изменились…

– Перестань, – выдавила она. Под натиском эмоций ее сарказм улетучился. – Мне еще три часа работать.

Я прикусил язык и, подавив мученический стон, направил беседу в другое русло:

– Тони сказал, ты все время плачешь.

– Ну и?

– «Ну и?» – ошарашенно повторил я. – Да у меня сердце кровью обливается, Моллой. Не хочу, чтобы ты плакала.

– К сожалению, это нормальная реакция для девушки, которую бросил парень.

– Прекращай. – Я содрогнулся и от ее слов, и от надрыва в голосе. – Никто тебя не бросал.

– Ты со мной расстался, – глухо возразила она. – Факт остается фактом, под каким соусом ни подай.

– Я ни на секунду не переставал тебя любить.

Я услышал, как она тяжело вздохнула, а потом надолго наступила тишина.

– Не надо, Джо.

– Я, блин, люблю тебя, Ифа Моллой, – повторил я, сосредоточенно разглядывая маслянистое пятно на стене гаража. – И всегда буду любить.

– Тогда отыграй все назад.

– Не могу, – покачал я головой, а сердце в тот же миг раскололось пополам. – От меня одни неприятности.

Хотелось только одного – рвануть в «Закусон» и стиснуть ее в объятиях, однако права на ошибку больше не оставалось. Особенно после того, что я уже сотворил с Моллой.

– Ты в адеквате?

Я зажмурился и вяло кивнул:

– Да.

– И давно?

– С той самой ночи.

– Решил начать с чистого листа?

– Нет, мне просто стыдно, – честно признался я. – Дико стыдно за то, что тебе пришлось испытать. За свои поступки по отношению к тебе.

В гробовой тишине я слышал, как колотится сердце.

– Значит, ты не употребляешь уже две недели? – нарушила затянувшееся молчание Моллой.

Я снова кивнул:

– Ага.